-- Хорошо. Что дальше?
-- Остальное предоставь мне. Неприятная задача будет исполнена до наступления вечера.
-- Ты возбуждаешь мое любопытство, -- сказал Тигеллин.
-- Не сомневайся во мне! Пошли тотчас же на мои триремы! Мне нужны пятьдесят человек кроме тех двадцати, что были гребцами, на потопленном судне. Я хочу вполне обеспечить успех. Пятьдесят человек из отряда отборных моряков, которых я называю "чайками". Нельзя ли послать туда одного из твоих солдат?
Тигеллин отвечал утвердительно.
Аницет написал несколько слов на своей вощеной дощечке. Легконогий преторианец вихрем помчался к берегу, где стояли на якоре две триремы: "Самос" и "Гераклея".
-- Так! -- пробормотал Аницет. -- Надеюсь, мое смелое решение сильно изумит вас! Нет, нет, я ничего не выдам!
-- Ради Зевса, оставь таинственность! Право, мой превосходный Аницет, на море ты, может быть, бог, но на суше ты неловок как пеликан. Не думаешь ли ты, что я воображаю, что ты намерен устроить маневры твоим морякам здесь, в атриуме? Или хочешь выбить из седла цезаря или меня?
-- Выслушай меня! Всего ты все-таки не угадаешь. Да, действительно я хочу сделать нападение на императрицу. Сегодня же она должна сойти в Тартар; иначе моя голова, а может быть, и твоя также, не стоят полудинария. Это ты угадал. Но о моих других планах ты и не подозреваешь. Впрочем, пожалуй лучше будет посвятить тебя во все...
-- Говори!