-- Говори!
-- Что отвечала ты на позорное письмо Поппеи?
-- Ничего.
-- И ты намерена...
-- Спокойно сохранить мои права. Видишь ли, так у меня все-таки останется еще хоть одно! Когда он пресытится разгулом, когда устанет от безумных оргий в кругу этого презренного общества, тогда, быть может, им внезапно овладеет сознание страшного одиночества и в нем проснется тоска по искренно любящему сердцу, близ которого он мог бы найти успокоение. Тогда, добрая Исмена, я буду в праве предложить ему тихое, дружеское убежище. Если же, из трусости или от утомления, я приму предложение его любовницы и соглашусь на развод, тогда я потеряю все, все! Поппея сделается его женой перед людьми и богами, и когда он проснется от своего безумного ослепления, ему останется одно лишь отчаяние.
Актэ поднялась. Глаза ее были полны слез.
-- Как горячо, как усердно буду я молиться, чтобы все изменилось к твоему благу! -- сказала она.
-- Доброе создание! -- с улыбкой отвечала Октавия. -- О, я ведь также знаю, что ты... молишься не без внутренней борьбы.
Актэ вспыхнула.
-- Повелительница, ты заблуждаешься, -- стыдливо прошептала она. -- Поверь мне: без радости вспоминаю я о прошлом, подобно тому, как наш великий апостол Павел вспоминает о безумии Савла.