Кассий повиновался.
"Так я думал прежде, -- с горечью продолжал размышлять Нерон, -- а ныне я знаю, что проклятое человечество ни на мгновение не заботится о том, дурно мне или хорошо. Тем хуже для людей. Я воздам им око за око. Я буду тем довольнее, чем больше они будут страдать. Эта презренная шайка торжествовала и ликовала, когда я оттолкнул от себя Поппею, единственное счастье моей жизни. Сердце мое сжималось мучительной болью, но те звери рычали от восторга, быть может, именно потому, что они чувствовали, как сильно я страдал. Поппея Сабина! Как дорого мне это имя! Ей я обязан жизнью. Не будь ее, я лишился бы рассудка, потеряв Актэ. И так как я не должен был иметь Актэ, то Рок оказал мне милость, послав мне Поппею. Минутами, когда она обнимает меня рукой за шею и я закрываю глаза, мне чудится, что возле меня Актэ, в тот первый вечер, в парке Сцевина..."
-- Повелитель, -- прервал его мечты Кассий, войдя из перистиля, -- светлейшая Поппея просит позволения войти.
-- Наконец-то! -- произнес Нерон, вставая. -- Значит, здесь сейчас проглянет солнце. Скажи ей, что я уже давно ожидаю ее. Зажги лампы! -- прибавил он, обращаясь к другому рабу, сидевшему в углу на полу. -- Тучи все сгущаются. Этот мертвенный полумрак невыносим.
Мальчик выбежал и вернулся с зажженной ручной лампой. Через минуту светильники мраморных канделябр уже разливали ясный, золотистый свет.
Почти в то же мгновение вошла Поппея Сабина.
-- Есть у тебя время выслушать меня, мой возлюбленный? -- спросила она по-гречески.
-- Я истомился по тебе. Приди, сядь сюда на подушки. Отчего ты так серьезна, дорогая Поппея? Что случилось?
-- Нечто неслыханное, -- спокойно отвечала она. -- Но взглянув в твои глаза, я считаю лучшим промолчать и предпочитаю обратиться к Сенеке или к Тигеллину...
-- Как? -- перебил ее Нерон. -- Есть вещи, о которых ты охотнее говоришь с Сенекой или с Тигеллином, чем со мной?