Или еще есть утешение для безутешного, милосердие для не знавшего милосердия ни к себе, ни к людям? Измученный волнениями дня, полный ненависти, гнева, раскаяния, отчаяния, он останавливается, опирается на руку возлюбленной -- бывший Зевс на руку бывшей рабыни, и потом опускается на развалины позабытого надгробного памятника.
-- "Привет тебе, чистая душа!" -- читает он на темном обломке базальтовой ограды.
Он вскакивает. Здесь он не дерзает отдыхать! Это место священно, а он -- стоящий вне закона, злодей, от которого отворачиваются величайшие преступники Оркуса для того, чтобы не окаменеть при виде его. окруженной змеями медузьей головы.
Актэ нежно усаживает его.
-- Отдохни! -- шепчет она и успокоительно прикладывает к его лбу ласковую руку. -- Сердце говорит мне, что нам не грозит никакая опасность. Склони твою голову ко мне на колени! Засни! Я бодрствую за тебя!
Звук этого голоса пробуждает в несчастном невыразимую горесть. Спрятав лицо на ее груди, он обнимает ее обеими руками и заливается потоком горячих слез.
-- Актэ, Актэ! -- восклицает он голосом, разрывающим ей сердце. Он продолжает рыдать, и голова его склоняется к ней на колени. Она ласково гладит его волнистые волосы. Он засыпает, -- засыпает во время бегства перед новым пробуждением, сулящим ему гибель и смерть. Она смотрит на его, освещенное луной, бледное, призрачное, мертвое лицо. На ресницах еще блестит последняя слеза. Его прекрасный, некогда столь сладкоречивый, дышавший любовью рот, слегка открыт. На нем мелькает едва заметная, но очаровательная улыбка.
-- Я знаю лишь одно: что я люблю тебя! -- шепчет она, повторяя сказанное ею в Золотом доме. -- Теперь, когда ты несчастен и одинок, я смею тебя любить! Никто, даже Сам Всемогущий Бог, не может осудить меня за это. Да, я люблю тебя, несмотря на все твои преступные деяния. "Любовь сильнее смерти!" -- говорит апостол. Но еще больше: она сильнее позора и преступления!
Склонившись, она слегка целует его в лоб. И снова на его устах мелькает улыбка, кроткая и мирная, словно все кровавое прошлое его разом стерто и в нем осталось одно лишь жаждущее любви юношеское сердце, с его былыми мечтами.
Объятая странным чувством, она подпирает голову рукой.