С преторианцами впереди, гости бросились в аллею, по которой медленно, шатаясь, шел Флавий Сцевин, поддерживаемый прекрасной Поппеей Сабиной.
-- Убийство! -- закричала она своим звучным голосом. -- Какой век! Амфитрион не безопасен даже в собственном доме!
В одно мгновение Нерон очутился возле сенатора и бережно обхватил его рукой, коснувшись при этом руки Поппеи, которая вздрогнула, несмотря на все смятение этой минуты, как бы желая дать понять императору, какое сильное впечатление он производит на нее.
-- Скажи, что случилось? -- заботливо спросил Нерон. -- Но прежде всего: как ты себя чувствуешь?
-- На этот раз я отделался довольно счастливо, -- усмехнулся Флавий Сцевин. -- Я гулял с супругой Ото и, очарованный ее остроумной беседой, забыл о моих обязанностях хозяина дома. Вдруг в кустарниках что-то зашумело. Я полагал, что это ночная птица, но едва успел подумать, как меня ударило по правому плечу. "Ото!" -- крикнул я и обернулся. Но враг уже исчез, и я почувствовал лишь теплую кровь, струившуюся по моей спине!
-- Преторианцы! Оцепите парк и дом! -- повелительно воскликнула Агриппина.
-- Стена высока, все входы заперты. Жалкий преступник не может ускользнуть от нас!
-- Факелы сюда! -- приказал Тигеллин, между тем как прекрасная Поппея и Нерон вели в дом окровавленного Сцевина.
-- Тщетный труд! -- сказал он, бросив странный взгляд на императрицу-мать. -- Такие убийцы чрезвычайно хитры и обыкновенно случается, что их преследуют по ложному следу.
Войдя в спальню Флавия, Нерон обратился к стоявшему там испуганному Артемидору.