-- Помоги мне уложить твоего господина! -- сказал он.
-- Пресветлейший император, -- возразил отпущенник, -- смотри, тут довольно людей и между ними есть врачи. Благородный Сцевин никогда не простил бы мне, если бы я допустил...
-- Молчи! -- резко прервал его Сцевин. -- Слушайся императора Нерона! Он единственный властитель, которому вы обязаны повиноваться, даже если бы он приказал вам... арестовать свою собственную мать!
Клавдий Нерон обменялся удивленным взглядом с прекрасной Поппеей, которая, впрочем, тотчас же приняла обычно томный вид.
Император легко приподнял стан широкоплечего сенатора, которого Артемидор в то же время обхватил за ноги, и они положили его на железную кровать: так повелитель мира и раб вместе исполнили обязанность больничных служителей.
Отойдя, Нерон приметил, что его белоснежная тога местами сплошь пропиталась кровью.
Им овладело странное чувство: кровь в день встречи с горячо любимой Актэ предвещала беду!
Он постарался отогнать эту мысль. "Пустяки! -- говорил он себе. -- Нерон так же мало верит в басни предсказателей, как в любовные похождения Юпитера. Я сам буду Юпитером, видящим счастье этой мимолетной жизни в объятиях моей обворожительной возлюбленной!"
Рана Флавия Сцевина оказалась неопасной: направленный наудачу кинжал прошел вскользь, не повредив внутренности. Домашний врач Полихимний наложил искусную перевязку и напоил раненого холодной водой с фруктовым соком, что видимо освежило его.
В трогательных выражениях благодарил Флавий заботливого императора.