-- Повелительница... -- пробормотал Тигеллин.
-- Оставь меня!
-- Так мне не на что надеяться, даже если я докажу, как бесстыдно обманывает тебя Нерон?
-- Если ты не уйдешь добровольно, я позову на помощь, -- произнесла Октавия, выпрямляясь во всем величии своей молодой красоты. -- Что за женщины жили здесь прежде, если такой человек, как ты, осмеливается...
-- Я иду, Октавия, -- прошипел агригентец, побледнев как полотно. -- Я иду! До свиданья!
Об этом печальном случае Актэ не могла знать.
Для нее Октавия была несчастная, не избранная Богом для понимания и счастья императора, жаждавшего любви.
Что выпало на долю ей, низкорожденной, она считала незаслуженной милостью Неба. При мысли о ее безграничном счастье, у нее кружилась голова и на глазах выступали слезы.
-- Милосердный Боже! -- шептала она. -- Прости мне мое счастье! А если Ты не можешь, то осуди меня в будущей жизни искупать каждый день теперешнего блаженства целым веком страшнейших мук, пока наконец я снова, снова соединюсь с ним! И я буду неустанно нашептывать ему, что Ты сходил на землю в образе смиренного смертного, чтобы избавить нас от бремени наших грехов! Я спасу его душу... увы, из себялюбия: какую цену имеет для меня рай со всем его блаженством без того, кого я люблю больше всего в мире!
На ее лице мелькнула светлая улыбка. Ей почудилось, что христианский Бог услышал ее: такое небесное спокойствие и мир наполнили ее сердце.