-- Что ты говоришь!
-- Любезный другъ, я знаю Парижъ какъ свои пять пальцевъ. Вѣрь мнѣ, твои нынѣшнія благодѣянія совершенно неумѣстны.
-- Бѣдный дрожащій старикъ...
-- Ходитъ днемъ такъ же бодро и такими же твердыми шагами, какъ гренадеръ. Я часто встрѣчаю его, когда гуляю утромъ. Искусство, съ какимъ онъ прикидывается дрожащимъ старикомъ, доставляетъ ему отъ пяти до шести тысячь франковъ ежегоднаго дохода.
-- Невозможно! Но глухонѣмой...
-- Превосходно играетъ свою роль. Это одинъ изъ наиболѣе извѣстныхъ посѣтителей бульвара.
-- А несчастная вдова?..
-- Такая же вдова, какъ ты да я. Оба ребенка взяты на прокатъ. Она "заработываетъ" такъ много, что можетъ платить родителямъ этихъ бѣдныхъ крошекъ по четыре франка за день. Нѣтъ, другъ мой, истинное несчастіе прячется робко и боязливо, какъ будто бы бѣдность -- преступленіе.
-- Гдѣ же можно найти этихъ истинныхъ страдальцевъ? Кто они? Работники предмѣстій или солдаты коммуны?
-- Положеніе "ouvriers ", работниковъ, конечно требуетъ нѣкоторыхъ улучшеній, но все-таки на десять случаевъ приходится девять такихъ, что работникъ можетъ прокормить честнымъ образомъ себя и свое семейство. Здоровыя прилежныя руки заработываютъ даже при неблагопріятныхъ обстоятельствахъ столько, что о нуждѣ собственно не можетъ быть и рѣчи. Положеніе парижскаго работника было бы даже очень хорошо, если бы онъ умѣлъ такъ же ограничивать свои потребности, какъ напр. нѣмецкій работникъ. Но тѣмъ-то и губятъ роскошные города, что утонченные правы распространяются тамъ повсемѣстно, вслѣдствіе чего и образуется мало-по-малу разладъ между желаніемъ и возможностью. Французскій ouvrier хочетъ, чтобъ у него за обѣдомъ всегда подавался дессертъ, точь въ точь также, какъ и любой petit crevé, ему нравятся дорогія любовныя связи, какъ будто бы онъ знатный баринъ. При такихъ условіяхъ, его плата конечно должна казаться ему скудной. Совсѣмъ не то трудолюбивый и бережливый отецъ семейства, который имѣетъ въ виду одни истинныя нужды. Въ качествѣ работника ему нечего хлопотать о представительности; онъ носитъ по буднямъ чрезвычайно дешевую блузу; живетъ гдѣ и какъ ему угодно; его жена и его дѣти помогаютъ ему своими заработками, потому-что и они тоже могутъ работать и дѣлать, что имъ угодно. Словомъ, ouvrier вовсе не принадлежитъ къ настоящимъ "misérables". Нѣтъ, я назову тебѣ настоящихъ парій современнаго Парижа, это незамужнія работницы и мелкіе чиновники! О бѣдствіяхъ, терзающихъ эти два разряда несчастливцевъ, нашъ легкомысленный свѣтъ, судящій только по наружности, не имѣетъ и понятія.