-- Придетъ, рано ли, поздно ли.
-- Будемъ надѣяться, что рано. Я не вынесу дольше въ этой трущобѣ...
-- Заварилъ кашу, такъ и расхлебывай ее. Терпи пока и остерегайся твоего болтливаго языка! Я не довѣряю этому Шульцу. Чтобы сунуть въ карманъ лишній талеръ, онъ на все готовъ. Лучше, чтобъ онъ ничего не подозрѣвалъ... Ну, а ты не пей такъ много: во хмѣлю вся осторожность летитъ въ чорту!
-- Не безпокойся! Тебѣ хорошо, расфранченный донъ Жуанъ! Въ ясный солнечный день прекрасный обѣдъ, вечеромъ свиданіе. Ну, я наверстаю это, когда мы, наконецъ, исполнимъ задуманное!
Глава V.
Еще царила глубокая тьма, когда въ воскресенье утромъ проснулся Отто. Всю ночь ему грезились страшные сны. Онъ видѣлъ себя на мѣстѣ дуэли при блѣдномъ освѣщеніи мѣсяца. Вдругъ Куртъ Эвальдъ обращается въ безформенный призракъ, передвигающійся туманный столбъ, и пули пронизываютъ его безъ вреда. Въ этой тщетной борьбѣ съ сверхъестественнымъ было что-то отчаянное. Наконецъ, пуля попала Отто въ руку; онъ испустилъ крикъ бѣшенства и боли и проснулся. Онъ былъ разстроенъ этимъ сномъ и не могъ больше заснуть. Наконецъ, цѣлый часъ напрасно проворочавшись на кровати, онъ зажегъ лампу.
Было четверть пятаго. Онъ всталъ и затопилъ желѣзную печку; пламя съ трескомъ охватило дрова, придавая комнатѣ жилой видъ только для глазъ, было еще страшно холодно. Отто надѣлъ на плечи пальто и забился въ уголъ софы.
Долго, долго сидѣлъ онъ, закрывъ лицо руками, передъ догорающею лампой; наконецъ, онъ потушилъ ее; сквозь замерзшія окна показался дневной свѣтъ. Въ восемь часовъ хозяйка принесла ему завтракъ и онъ насильно проглотилъ нѣсколько кусковъ. Онъ былъ страшно разстроенъ и придавленъ тяжестью безразсуднаго, логически-невозможнаго положенія.
Фрицъ Преле постучался въ дверь въ половинѣ девятаго; онъ пришелъ очень не кстати: Отто былъ не расположенъ выражать участіе другимъ и даже не предложилъ словолитчику стула; Преле, все-таки, сѣлъ и не замедлилъ начать свои обычныя жалобы.
Отто зѣвалъ и вздыхалъ. На самомъ дѣлѣ то, что разсказывалъ Фрицъ, представляло мало интереса. Адель, и вѣчно Адель, ея серебристый смѣхъ, и какъ хороша она была, отправляясь съ Эммой и госпожею Лерснеръ въ концертъ, ея полосатое платье съ клѣтчатою отдѣлкой, роскошные волосы и золотой крестъ на груди.