Послѣ этого гимна слѣдовала обычная элегія. Она слишкомъ хороша для него. Онъ простой рабочій съ здоровыми кулака мы и грубыми манерами. Это слишкомъ грустно!
Послѣ горькихъ жалобъ начались приступы ревности. Золотой крестъ.... Откуда онъ у нея? А? Купила? Едва ли! Онъ стоитъ четырнадцать или шестнадцать марокъ. Она говоритъ: "Отъ г. Туссенъ. Премія лучшей продавщицѣ". Ба! пусть вѣритъ этому кто хочетъ! Преле лучше знаетъ этихъ господъ принципаловъ. Они не станутъ даромъ швырять премій, если ими не руководятъ какія-нибудь низкія цѣли.
Теперь его ворчаніе перешло въ громкое furioso. Вчера совершенно случайно онъ видѣлъ негодяя, бывшаго тогда съ Аделью въ театрѣ. Тотъ же самый, который преслѣдовалъ Вельнера до самыхъ Песковъ, понятно, изъ-за Адели! Негодяй, старый повѣса, которому не стыдно позорить честь неопытной дѣвушки!
Отто сдѣлался внимательнѣе. Анастасій фонъ-Сунтгельмъ, повидимому, задался цѣлью стать въ самыя разнообразныя отношенія ко всѣмъ жителямъ лерснерскаго дома. Самъ Отто, Родерихъ, Адель и черезъ нее словолитчикъ, всѣ они должны были смотрѣть на барона, какъ на нѣчто вродѣ провидѣнія, то дружески, то враждебно измѣняющаго ихъ судьбу. При этомъ молодому человѣку вспомнился Пельцеръ. Онъ хотѣлъ спросить словолитчика, не дѣлалъ ли Пельцеръ вторичной попытки говорить съ фрейленъ Аделью, но потомъ онъ нашелъ болѣе благоразумнымъ умолчать въ виду экзальтированнаго состоянія Преле.
-- Такъ это онъ!-- сказалъ Отто.-- Ну, и какъ же это было?
-- Совершенно такъ же, какъ и въ тотъ разъ, только улица еще дальше, а онъ еще влюбленнѣе. Увѣряю васъ, я готовъ былъ убить его и, клянусь жизнью, что я не бросился на него только но двумъ причинамъ: первая, страшное сердцебіеніе, а потомъ, когда я уже готовъ былъ забрать его въ лапы, они внезапно исчезли въ ближайшихъ воротахъ такъ быстро и такъ неожиданно, что я успѣлъ только броситься за ними и услыхалъ, какъ наверху зазвенѣлъ колокольчикъ и тихонько отворилась дверь.
-- Дѣйствительно, это довольно ясно.
-- Да, и я то же думаю,-- продолжалъ Преле.-- Говорю вамъ, г. Вельнеръ, я остановился какъ пораженный громомъ, потому что, вѣдь, это его квартира, думалъ я, онъ ведетъ ее къ себѣ. У меня потемнѣло въ глазахъ... Наконецъ, я прихожу въ себя и дѣло представляется мнѣ не такимъ ужаснымъ. Я подхожу въ двери и еще въ полусознаніи читаю: "Вдова Маріанна Тарофъ".
-- Тарофъ?
-- Да, вдова Тарофъ. Ну, думаю, слава Богу... Но это не долго продолжалось, мнѣ пришла въ голову новая мысль. Этотъ старый повѣса выглядитъ холостякомъ, можетъ быть, онъ живетъ у этой вдовы Тарофъ? И тогда, значитъ....