Два часа просидѣлъ Пельцеръ надъ своею драгоцѣнною находкой, перечитывая каждую строчку по три или четыре раза, и чѣмъ больше онъ читалъ, тѣмъ большимъ торжествомъ сіяло его покраснѣвшее лицо. Наконецъ, онъ вскочилъ, какъ безумный забѣгалъ по комнатѣ, размахивая въ воздухѣ руками, сжимая кулаки, ударяя по столу и испуская дикія рычанія. Онъ съ радостью столкнулъ со стола купленные имъ предметы, такъ что сургучъ сломался, а печать закатилась подъ софу. Теперь они не нужны ему, теперь баронъ въ его рукахъ!
Немного спустя, онъ съ неутомимымъ усердіемъ принялся за переписываніе драгоцѣнныхъ документовъ. Одно изъ писемъ Адолара Тимсена и записку барона онъ оставилъ у себя, остальныя вложилъ въ пакетъ и осторожно заклеилъ его и запечаталъ, поднявши съ полу сургучъ и печать. Теперь, когда онъ зналъ въ чемъ дѣло, злой демонъ подбивалъ его оставить барона въ увѣренности, что конвертъ не былъ вскрытъ.
Пельцеръ быстро собрался въ путь; баронъ Сунтгельмъ-Хиддензое принялъ его съ хорошо разыграннымъ равнодушіемъ.
-- А!-- сказалъ онъ,-- вы принесли мнѣ многообѣщанное собраніе курьезовъ. Дѣйствительно, я придаю имъ нѣкоторое значеніе, такъ какъ ожидаю найти много пикантнаго. Но это не интересно вамъ! Вотъ, берите! Этими банковыми билетами я исполняю свое обѣщаніе и ожидаю того же съ вашей стороны.
-- Понимаю,-- сказалъ Эфраимъ Пельцеръ, складывая банковые билеты.
-- Mon Dien!-- продолжалъ баронъ, чувствуя необходимость придать больше вѣроятія своимъ объясненіямъ.-- Я не могу осуждать женщинъ за то, что онѣ смотрятъ иными глазами на нѣкоторыя похожденія своихъ супруговъ, чѣмъ свѣтскіе люди, лишенные глупыхъ предразсудковъ. Но всякъ живетъ по своему. И такъ, еще разъ: дѣло кончено и погребено!
-- Кончено и погребено,-- подтвердилъ Пельцеръ смущеннымъ голосомъ.
Онъ самъ испугался того впечатлѣнія, которое можетъ произвести на барона то, что уже съ минуту вертится у него на языкѣ. Ему представилось, что баронъ въ бѣшенствѣ схватитъ одинъ изъ блестящихъ кинжаловъ, украшающихъ его стѣну надъ письменнымъ столомъ, или вытащитъ револьверъ изъ кармана и выстрѣлитъ въ него. Дѣйствительно, чтобы совершить все то, что Пельцеръ узналъ сейчасъ, Анастасій долженъ быть рѣшительнымъ человѣкомъ, злодѣемъ, готовымъ на все. Только послѣ нѣкотораго колебанія Пельцеръ рѣшился.
-- Если бы люди умѣли такъ же молчать, какъ я! Если бы, напримѣръ, Мольбекъ, вдова вашего служителя...
Анастасій поблѣднѣлъ, какъ полотно, и медленно поднялся.