-- Ты -- истинный другъ! Хорошо, поговоримъ объ этомъ, но не ради меня, а ради тебя самого. Я не могу выносить, что люди, недостойные развязать ремня на твоей ногѣ, осмѣливаются насмѣхаться надъ тобой только потому, что духъ твой паритъ слишкомъ высоко для того, чтобы придавать значеніе внѣшности.
-- О, ты слишкомъ высокаго мнѣнія обо мнѣ!-- сказалъ Гейнціусъ.-- Я вовсе не думаю, что человѣка унижаетъ, если онъ слѣдуетъ извѣстнымъ требованіямъ чувства прекраснаго.
Въ дверяхъ раздался стукъ. Послѣ сказаннаго Отто: "войдите", въ комнатѣ появилась фрейленъ Якоби; за ней показалась взъерошенная львиная грива Родериха Лунда.
-- Какъ дѣла, г. Вельнеръ?-- защебетала фрейленъ Адель.-- Эмма уже на лѣстницѣ объявила мнѣ, что докторъ разрѣшаетъ вамъ скоро встать. Слава Богу, что все это скоро прошло. Это были ужасные дни! Вы и тетушка... право, я чуть не разучилась смѣяться. Ну, г. Гейнціусъ, отчего вы дѣлаете такое вислое лицо? Не вкусенъ вашъ супъ? Или мы помѣшали вашимъ размышленіямъ о недавнемъ лунномъ затмѣніи? Замѣчательно красиво было, когда вы устремили вашъ вдохновенный взоръ вверхъ и ежеминутно протирали очки!
-- Фрейленъ Якоби,-- отвѣтилъ Генціусъ съ философскимъ хладнокровіемъ,-- супъ хорошъ, а ваше расположеніе духа еще лучше. Что явленія природы интересуютъ васъ меньше, чѣмъ игры и танцы, я не ставлю вамъ этого въ упрекъ. Вы сами такое интересное явленіе природы, что безъ всякихъ мудрованій заслуживаете симпатіи.
-- Хорошо сказано!-- возразила Адель.-- Я хоть и не все поняла, но это вышло очень, очень красиво!
-- Ну?-- спросилъ Отто Родериха Лунда, протянувшаго ему руку.-- Вы сегодня какъ будто не такой, какъ всегда. Вашъ лобъ нахмуренъ. Что случилось?
-- Ничего важнаго,-- отвѣтилъ Родерихъ.
-- Вашъ тонъ противорѣчитъ словамъ... У васъ были непріятности?
-- Ба... съ Сунтгельмомъ!