-- Перестаньте,-- сказалъ адвокатъ,-- при такихъ обстоятельствахъ вы обязательно должны остаться! Я, съ своей стороны, глубоко убѣжденъ, что вамъ и въ голову не могла придти подобная безтактность; но что подумаетъ о васъ все общество, если вы теперь такъ неожиданно уѣдете? Люди просто скажутъ: "Ага! онъ явился сібда только затѣмъ, чтобы сдѣлать скандалъ, и теперь, достигнувъ своей цѣли, скрывается". О томъ, соотвѣтствуетъ ли это предположеніе вашему положенію и не безсмыслица ли оно, объ этомъ никто не спрашиваетъ: молва усерднѣе всего переноситъ величайшія безсмыслицы. И такъ, въ собственныхъ интересахъ и изъ любви во мнѣ, вы останетесь!
Взоры большинства окружающихъ устремились на Отто съ плохо скрываемымъ негодованіемъ, и онъ почувствовалъ, какъ проснулась въ немъ гордость, и, повинуясь болѣе этому чувству, чѣмъ убѣжденіемъ адвоката, онъ коротко отвѣтилъ:
-- Хорошо. Я остаюсь!
На это рѣшеніе повліялъ и другой мотивъ: Отто увидѣлъ Люцинду. Вся въ бѣломъ, какъ почти всегда, только еще велячественнѣе, прекраснѣе и очаровательнѣе, она сидѣла, сложивъ ручки на колѣнахъ и опустивъ лицо, какъ будто боясь встрѣтиться взглядомъ съ молодымъ человѣкомъ. Онъ не сводилъ глазъ съ ея стройной фигуры, забывая непріязненный шепотъ гостей, строгое лицо совѣтника.
Вотъ возвратилась и совѣтница, бывшая до сихъ поръ съ дочерью въ ризницѣ. Она плакала. Какъ только она стала на мѣсто, отворилась маленькая готическая боковая дверь и женихъ съ невѣстой въ сопровожденіи посаженнаго отца и матери прошли по усыпанному цвѣтами ковру; въ ту же минуту изъ другой двери сакристіи показался священникъ и торжественно подошелъ въ алтарю.
Эрихъ фонъ-Тиллихау былъ поразительно блѣденъ. Этотъ легкомысленный человѣкъ обладалъ способностью по настоящему волноваться при важныхъ обстоятельствахъ, но впечатлѣніе продолжалось обыкновенно не дольше событія. Теперь, идя за Камиллой, онъ былъ глубоко убѣжденъ, что женится по чистой, безкорыстной любви, что онъ будетъ ее на рукахъ носить и что онъ разъ навсегда откажется отъ своей прежней жизни со всѣми ея глупостями и измѣнами.
-- Идемте!-- сказалъ Лербахъ стоявшему прислонившись къ колоннѣ Отто, когда обрядъ былъ конченъ и большая часть гостей уже уѣхала.-- Я арестую васъ, а то вы ускользнете отъ насъ. Въ моемъ экипажѣ есть свободное мѣсто.
Отто началъ отговариваться, выражая опасеніе, что совѣтникъ попроситъ его удалиться изъ дому.
-- Я устрою это,-- сказалъ адвокатъ.-- Положитесь на меня! Кромѣ того, г. фонъ-Дюренъ занятъ теперь другимъ и въ толпѣ онъ даже не замѣтитъ васъ.
Говоря это, онъ увлекъ его за собой къ Люциндѣ, въ эту минуту поднявшейся съ своего мѣста; она была глубоко взволнована и едва обратила вниманіе на Отто. Безмолвный, легкій поклонъ -- и все. Молча пошла она къ экипажу подъ руку съ мужемъ.