Когда докторъ Лербахъ пригласилъ Отто садиться, Люцинда сильно покраонѣла.
-- Что съ тобой?-- спросилъ Лербахъ, удивленный.
-- Мигрень,-- сухо отвѣтила Люцинда и затѣмъ снова впала въ безмолвную апатію.
-- Какъ это жаль!-- замѣтилъ адвокатъ.
Отто сидѣлъ противъ супруговъ, шелковое платье Люцинды волновало, жгло его; тѣнь грусти, лежащая на ея лицѣ, придавала ей еще больше прелести.
-- Бѣдное дитя,-- продолжалъ докторъ Лербахъ, озабоченно прикасаясь рукой къ ея лбу.-- Ты горишь, какъ въ огнѣ! Потри виски одеколономъ: недавно тебѣ это помогло! Нѣтъ, дорогая моя, я лучше знаю, что тебѣ помогаетъ! Будь на этотъ разъ благоразумна!
Онъ постучалъ въ окно и опустилъ стекло.
-- Кучеръ,-- крикнулъ онъ,-- поѣзжайте мимо моего дома!
Кучеръ кивнулъ головой и повернулъ въ слѣдующую улицу.
Подъѣхавъ въ дому, Лербахъ открылъ дверцу и быстро, насколько позволяли его года, спрыгнулъ на тротуаръ.