Онъ ощупалъ рукой кожаный поясъ, за которымъ заткнутъ былъ шестидюймовый ножъ.
-- Иди!-- сказала Фанни, нѣжно потрепавъ его по щекѣ.-- Не будь ребенкомъ! Къ тому же, я оставляю двери отпертыми. Если тебѣ, сверхъ ожиданія; не удастся, то ты лети, сломя голову, внизъ по лѣстницѣ и будешь въ безопасности, раньше чѣмъ люди даже поймутъ... Конечно, глупо будетъ, если при каждомъ скрипѣ паркета ты будешь бросаться внизъ; не для этого трудилась я столько времени. Лучше скажи сейчасъ, если ты боишься! Мы тогда бросимъ это; ты останешься тѣмъ, чѣмъ ты есть, и при первомъ удобномъ случаѣ попадешься въ руки полицейскихъ.
-- Я постараюсь!-- отвѣтилъ Бреннеръ.-- Стой спокойнѣе, а то ты, въ концѣ-концовъ, сама накличешь мнѣ на голову полицію.
Онъ бросилъ взглядъ на длинный задній фасадъ дома; всѣ комнаты были темны, только мѣсяцъ освѣщалъ огромныя окна. Изъ залъ чуть слышно доносилась музыка. Бреннеръ кивнулъ головой и на цыпочкахъ направился къ дому. Безшумно повернулась дверь въ петляхъ, только что подмазанныхъ. Онъ очутился въ слабо освѣщенномъ корридорѣ, пустомъ и мрачномъ, какъ въ монастырѣ. Шаговъ черезъ двадцать корридоръ, поворачивая налѣво, привелъ его въ каменной лѣстницѣ, ведущей въ первый этажъ. Слѣдуя указаніямъ Фанни, Бреннеръ достигъ библіотеки. Еще разъ остановился онъ, прислушиваясь, и затѣмъ скользнулъ въ дверь. Картина, представившаяся ему, въ первую минуту поразила его. Направо отъ двери, въ которую вошелъ Бреннеръ, мѣсяцъ отражалъ на полу рамы полу завѣшанныхъ оконъ; свѣтлая полоса захватывала и стѣнку массивнаго желѣзнаго шкафа. По правую и лѣвую сторону отъ шкафа, занимающаго простѣнокъ между окнами, тянулся по направленію въ двери пока еще пустой книжный шкафъ вышиною въ двойной человѣческій ростъ. Другіе, еще выше этого, тянулись, насколько это можно было различить въ полутьмѣ, вдоль стѣнъ. Кое-гдѣ во мракѣ выдѣлялись, призрачно исчезая, бѣлыя мраморныя фигуры и гипсовыя статуи. Налѣво отъ желѣзнаго шкафа поперегъ комнаты стоялъ еще шкафъ, поменьше, завѣшанный темными занавѣсами, напоминая собою катафалкъ. Здѣсь хранились различныя рѣдкости, нѣкоторыя особенно цѣнныя статуи, весьма рѣдкій венеціанскій глобусъ, чучела, старинная посуда, гравированныя доски и дорогое оружіе. Въ этомъ занавѣсѣ, окружающемъ шкафъ рѣдкостей, легко было спрятаться не очень толстому человѣку.
Все это въ полумракѣ фантастическаго луннаго освѣщенія произвело на разстроенные нервы Бреннера впечатлѣніе склепа. Испуганно оглядѣвшись, онъ прошелъ мимо темнаго занавѣса и приблизился къ желѣзному шкафу. Только что онъ нетвердою рукой ощупалъ боковой карманъ, гдѣ были спрятаны его инструменты, какъ неожиданный шорохъ заставилъ его вздрогнуть; кровь прилила ему въ сердцу. Онъ плотнѣе прижался въ огромнымъ желѣзнымъ стѣнкамъ шкафа, прикрывавшимъ его своею тѣнью, и сталъ прислушиваться. Сомнѣнія нѣтъ: кто-то тихо и медленно идетъ между двумя рядами огромныхъ книжныхъ шкафовъ. Бреннеръ различилъ чье-то бѣлое платье. Онъ затаилъ дыханіе. Женская фигура подвигалась ближе и ближе; не дойдя до шкафа аршинъ на шесть, она остановилась. Вслѣдъ затѣмъ снова раздались шаги, легкіе и осторожные, но, очевидно, мужскіе. Бреннеръ вздохнулъ легче. Очевидно, это влюбленная парочка, зашедшая на свиданіе въ отдаленномъ помѣщеніи библіотеки, и у нихъ ужь, конечно, не будетъ ни времени, ни желанія осматривать всѣ углы и закоулки.
Дѣйствительно, это была Люцинда, направившаяся теперь съ сильно бьющимся сердцемъ на встрѣчу въ Отто.
-- О, Боже, что я дѣлаю!-- прошептала она чуть слышно.-- Еще разъ поклянитесь мнѣ...
-- Клянусь вамъ моею честью, -- прошепталъ Отто, -- что я скорѣе погибну, чѣмъ выдамъ хоть слово изъ того, что вы мнѣ скажете!
-- Даже больше, -- сказала Люцинда. Что я говорила съ вами, что мы видѣлись здѣсь, какъ преступники, и это должно быть вѣчною тайной!
-- Клянусь и въ этомъ.