-- О, я лучшаго мнѣнія о докторѣ Лербахѣ! Правда, я его только мелькомъ видѣла; но стоитъ только разъ взглянуть въ это доброе, честное лицо, чтобы знать, что онъ слушается только собственнаго сердца, не заботясь о людскихъ предразсудкахъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ...-- началъ учитель.
-- Я поѣду къ нему, -- рѣшительно произнесла Эмма, -- и даже сію минуту.
Затѣмъ она обратилась къ Соломону:
-- Вы останетесь еще здѣсь? Я возьму извощика: черезъ полтора часа, самое большее, я возвращусь. Тогда мы обсудимъ дальнѣйшее.
-- Ваша энергія удивительна!-- вскричалъ профессоръ патетически.-- Хорошо же! Попытайте! Я подожду васъ.
-- Проводить мнѣ васъ?-- спросилъ Гейяціусъ.
-- Благодарю! Вы не можете оставить профессора одного. До свиданія.
Она поспѣшила въ свою комнатку, которую со вчерашняго дня она раздѣляла съ Мартой Боссъ. Эмма сама предложила это одинокой дѣвушкѣ, частью изъ состраданія, частью изъ разсчетовъ умной, экономной хозяйки, желающей пополнить убытки послѣднихъ недѣль.
Марта Боссъ въ половинѣ восьнаго уже отправилась на службу, Адели тоже не было дома. На удивленный вопросъ матери Эмма коротко отвѣтила, что Гейнціусъ все объяснитъ ей. Быстро перемѣнила она платье, надѣла свою кофточку и выбѣжала на улицу. Погода, между тѣмъ, ухудшалась. Сильный вѣтеръ дулъ прямо въ лицо, а метель залѣпляла глаза. Но что ей до холода и непогоды! Она бѣжала по глубокому снѣгу, какъ по цвѣтистому лугу. У ближайшей биржи извощика не оказалось; у слѣдующей тоже; такимъ образомъ, приходилось идти пѣшкомъ. Все громче завывалъ рѣзкій сѣверный вѣтеръ; она едва открывала глаза; но эта борьба съ бурей наполняла ее тайнымъ блаженствомъ. Ей казалось, что она приноситъ первую жертву для спасенія того, кого она безконечно любила всѣмъ своимъ чистымъ, дѣтскимъ сердцемъ, кого она хотѣла спасти какою бы то ни было цѣною, даже если бы она сама должна была погибнуть. Наконецъ, она, задыхаясь, достигла своей цѣли.