-- Да,-- произнесъ онъ послѣ паузы,-- знаете ли вы навѣрное, что онъ невиненъ?
-- О!-- отвѣтила Эмма, поднявъ глаза.
Лербахъ взялъ ее за руку.
-- Будьте покойны, барышня,-- сказалъ онъ взволнованно.-- Вашъ другъ, который также и мой другъ, не останется безъ помощи. Я, слава Богу, имѣю нѣкоторую опытность въ разрѣшеніе подобныхъ задачъ. Я самъ возьмусь за это дѣло, и если мнѣ не удастся выяснить истину раньше, то я буду защищать его на судѣ.
-- О, я знала это!-- воскликнула Эмма, покрывая его руки горячими поцѣлуями.
Когда докторъ Лербахъ остался одинъ, онъ, тяжело вздохнувъ, направился въ комнату жены и, озабоченно сдвинувъ брови, сѣлъ у ея кровати. Только двадцать минутъ тому назадъ уѣхали доктора, объявивъ, что у нея сильная горячка, усложненная воспаленіемъ мозга.
Теперь больная открыла глаза съ безсмысленнымъ выраженіемъ, но слова, быстро и безъ смысла слетающія съ ея губъ, указывали на усиленіе бреда. Едва заперлась дверь за Эммой Лерснеръ, какъ снова раздался звонокъ. Это была Камилла. То, что она увидѣла здѣсь, что узнала отъ доктора Лербаха, было не утѣшительнѣе принесеннаго ею извѣстія. Рана совѣтника, все еще лежавшаго безъ чувствъ, была осмотрѣна двумя извѣстными спеціалистами.
Оба хирурга нашли ее еще болѣе опасною, чѣмъ докторъ Форенштедтъ.
Камилла разсказала все это, дрожа и рыдая.
Докторъ Лербахъ черезъ каждый часъ посылалъ въ домъ тестя узнавать о здоровья, но ни изъ одного изъ полученныхъ имъ отвѣтовъ положеніе его не показалось ему такимъ безнадежнымъ, какъ теперь изъ словъ Камиллы. Онъ опустилъ голову на руки. Слишкомъ много горя обрушилось на него сразу со всѣхъ сторонъ!