Вдругъ онъ вскочилъ. Среди собственнаго горя онъ вспомнилъ несчастіе своего молодаго друга. Сегодня, даже сейчасъ, онъ долженъ ѣхать въ Отто. Нужно не только высказать несчастному дружескія утѣшенія, но и немедленно разузнать обстоятельства, для того, чтобы прекратить это дѣло въ самомъ, началѣ.
-- Черезъ часъ придетъ сидѣлка,-- сказалъ онъ Камиллѣ.-- Не останешься ли ты до тѣхъ поръ? У меня неотложныя дѣла.
Нѣсколько времени спустя, карета его подкатилась въ подъѣзду полицейскаго дома. Въ канцеляріи полицеймейстера ему объявили, что дѣло Отто Вельнера перешло уже въ руки слѣдователя. Лербахъ обратился къ слѣдователю и, какъ будущій защитникъ Отто, попросилъ доступа въ арестанту.
Отто Вельнеръ безучастно сидѣлъ у маленькаго деревяннаго стола, когда сторожъ отворилъ дверь и впустилъ адвоката.
При видѣ этого нежданнаго гостя Отто вскочилъ. Стыдъ за жалкую безвыходность его положенія, досада и ожесточеніе противъ преслѣдователей, сознаніе своей вины передъ человѣкомъ, явившимся къ нему утѣшителемъ и протягивающимъ ему обѣ руки,-- вотъ чувства, заставлявшія его молчать.
-- Я пришелъ,-- обратился къ нему адвокатъ,-- съ тѣмъ, чтобы предложить вамъ свою помощь. Я хорошо знаю, чему я подвергаю себя. Я знаю это такъ называемое высшее общества съ его теоріями о тактѣ и нѣжныхъ чувствахъ. Будутъ увѣрять: "Лербахъ безсердеченъ. Отецъ его жены палъ жертвой неслыханнаго преступленія; его жена сама вслѣдствіе страшнаго потрясенія стоитъ на краю могилы, а онъ защищаетъ человѣка, котораго общественное мнѣніе обвиняетъ въ преступленіи!" Это будетъ повторяться на тысячу ладовъ, даже и тогда, когда ваша невинность будетъ доказана. Пускай! Я слѣдую внушенію, возвышающему меня надъ всѣми предразсудками. Видите ли, Отто, выраженія гордой, презрительной горечи, лежащаго на вашемъ лицѣ, когда васъ вели полицейскіе, достаточно было, чтобы уничтожить всякое подозрѣніе, даже и тогда, если бы я не зналъ васъ раньше, если бы вашъ задумчивый взоръ, за которымъ я такъ часто слѣдилъ, не выдавалъ мнѣ благородную натуру художника такъ же ясно и краснорѣчиво, какъ неоцѣненные листки, присланные мнѣ сегодня г. Гейнціусомъ,-- ваши эскизы, разумѣю я, которые вы такъ неблагоразумно хотѣли уничтожить вмѣстѣ съ остальными.
Въ его душѣ возстали воспоминанія о прошломъ. Это были счастливые, блаженные дни, когда онъ считалъ себя одареннымъ талантомъ,-- единственно блаженная мечта,-- до тѣхъ поръ, пока безжалостный приговоръ художника не положилъ конца золотымъ сновидѣніямъ. Съ быстротою молніи промелькнули эти воспоминанія, когда адвокатъ упомянулъ объ эскизахъ. На нѣсколько мгновеній настоящее совсѣмъ исчезло изъ его памяти. Докторъ Лербахъ наблюдалъ за этою игрой впечатлѣній. Его увѣренность увеличилась.
-- Дѣйствительно,-- продолжалъ онъ,-- у васъ художественная натура. Готье-Нарославъ взялъ обратно свой прежній вердиктъ... Я разскажу это вамъ послѣ, когда у насъ обоихъ будетъ больше времени и охоты для подобныхъ разсужденій... Художественныя натуры,-- пока это самое важное,-- стоятъ внѣ подозрѣній въ нечестныхъ поступкахъ. Наша статистика доказываетъ это, да оно и понятно. Истинно художественная душа несовмѣстима съ психологическимъ предположеніемъ преступленія. Въ мірѣ идеаловъ нѣтъ мѣста для грубаго, низкаго и презрѣннаго. Художникъ ужь потому отталкиваетъ отъ себя преступленіе, что оно некрасиво. Кому даны крылья, тотъ не ходитъ по уличной грязи. Повѣрьте мнѣ, дорогой другъ, вашъ дѣтски-наивный вкусъ,-- дитя и геній всегда были братьями,-- часто вызывалъ у меня на губахъ скрытую улыбку. Да, я завидовалъ вашей счастливой молодости, когда замѣчалъ, въ какой восторгъ приводила васъ живописно волнующаяся драпировка, какъ разгорались ваши щеки при видѣ роскошнаго салона, какъ заставляла васъ задумываться красота граціозной женской фигуры. Еще раньше, когда я не подозрѣвалъ о вашихъ прежнихъ стремленіяхъ, я чувствовалъ, что волновало вашу душу, когда вы съ вопросительнымъ взглядомъ ребенка, которому все ново и котораго все занимаетъ, смотрѣли на этотъ пестрый свѣтъ и не знали, гдѣ остановить свой взглядъ.
Отто Вельнеръ стоялъ молча; онъ спрашивалъ себя: какъ могло случиться, что проницательный взглядъ этого умнаго человѣка такъ мало замѣчаетъ въ собственномъ дѣлѣ? Какимъ образомъ давно уже его страсть къ Люциндѣ не открыта его всевидящимъ окомъ? Впрочемъ, несмотря на свою молодость, онъ зналъ, какъ часто благородное довѣріе ослѣпляетъ, такъ что даже объективные критики ошибаются, когда дѣло касается ихъ собственныхъ интересовъ. Но теперь онъ смотрѣлъ на отношеніе доктора Лербаха съ новой точки зрѣнія. Казалось, что адвокатъ довѣрялъ здѣсь потому, что, прилагая масштабъ собственнаго душевнаго величія, ложно понималъ дѣло.
Въ первый разъ съ того страстнаго объясненія съ Люциндой почувствовалъ Отто истинное раскаяніе. Онъ показался себѣ ничтожнымъ рядомъ съ этимъ человѣкомъ, котораго онъ, вопреки обязанностямъ благодарности, обезчестилъ и обманулъ бы, если бы Люцинда не опомнилась.