-- Оставьте,-- сказалъ докторъ и увѣренною рукой сорвалъ повязку.
Отто вздрогнулъ отъ боли, а изъ раны заструилась кровь.
-- Согро di Вассо!-- сказалъ адвокатъ.-- Ударъ довольно ловокъ...
-- И около самаго виска,-- замѣтилъ Форенштедтъ.
Докторъ осмотрѣлъ рану, убѣдился, что кость осталась невредима, и съ свойственнымъ ему спокойствіемъ зашилъ рану. Послѣ окончанія этой мучительной операціи онъ, умывая руки, проговорилъ:
-- Такъ. Пять или шесть дней необходимо пролежать въ постели. О путешествіи пѣшкомъ et cetera нечего и думать. Околокостная оболочка повреждена, также вверху раны подозрительная синева. Если у меня будетъ время, то я еще какъ-нибудь взгляну. Вообще же дальнѣйшимъ займется одинъ изъ докторовъ Гернсхейма, практикующихъ въ этой мѣстности. Мое почтеніе!
Какъ и въ первый разъ, онъ едва замѣтно кивнулъ головой, любезно улыбнулся адвокату и удалился.
-- Таковъ ужь онъ всегда!-- сказалъ Лербахъ, когда шаги умолкли.-- Услужливъ только съ прекраснымъ поломъ, и то съ разборомъ. Онъ не пришелъ бы, если бы я послалъ лакея. Но я пошелъ самъ, думая, что малѣйшее промедленіе опасно.
Эти слова прозвучали такъ искренно и задушевно, что Отто въ душѣ попросилъ извиненія у мужа Люцинды за свои прежнія мысли. Онъ сердечно поблагодарилъ адвоката за выказанное имъ участіе.
-- Глупости!-- остановилъ его Лербахъ.-- Вы потерпѣли въ этомъ дѣлѣ. Благодарить должны: моя жена, Камилла, я, nota bene, и мой тесть, который обязанъ дать вамъ пріютъ у себя.