Онъ испытывалъ странное чувство: если онъ приложитъ дуло револьвера въ сердцу или къ виску и потянетъ палецъ, то всѣ блестящія картины и прелести, называемыя жизнью, исчезнутъ какъ по волшебству. Солнце навсегда померкнетъ, свѣтъ исчезнетъ и вмѣстѣ съ прекраснымъ и дорогимъ превратится и глубокая тоска, давящая его душу, досада, мученія, возможность безчестія.
Онъ вздрогнулъ. Потомокъ Сунтгельмовъ-Хаддензое будетъ уличенъ въ преступленіи, разоренъ и изгнанъ изъ общества, которымъ до сихъ поръ онъ руководилъ, гордостью котораго онъ былъ.
Эта мысль ужасна!
При неутолимой жаждѣ жизни Анастасій никогда не считалъ возможнымъ, чтобы видъ оружія и сознаніе, что имъ всегда можно покончить свое существованіе, могли такъ успокоительно дѣйствовать. Да, этотъ хорошенькій револьверъ вдругъ сдѣлался его другомъ. Улыбаясь, повѣсилъ онъ его снова на стѣнку.
Черезъ минуту онъ взялъ со стола записку къ Адели, затѣмъ посмотрѣлъ въ окно на вьюгу и подумалъ, ѣхать ли на музыкальное утро въ собраніе; можетъ быть, онъ встрѣтитъ тамъ итальянку съ жгучими, черными очами, которую онъ третьяго дня видѣлъ въ оперѣ. Онъ вздохнулъ. Развѣ не можетъ случиться, что въ ту минуту, какъ онъ будетъ любоваться ея глазами, рѣшится его судьба? Развѣ не можетъ Тимсенъ...
Снова пришла ему въ голову мысль, уже не разъ являвшаяся ему. Отчего бы ему, Анастасію, не поступить такъ же умно и осторожно, какъ намѣревается поступить Эфраимъ Пельцеръ? Дѣло, казавшееся уже давно погребеннымъ, теперь снова всплыло наружу. Не лучше ли было бы обратить свои два милліона въ наличныя деньги и подобно солнцу закатиться для Европы, чтобы по ту сторону океана засіять новымъ блескомъ? Въ этомъ случаѣ онъ оставилъ бы здѣсь цѣлый рядъ неоплаченныхъ долговъ и свою почтенную супругу Элеонору, которая могла бы тогда еще горячѣе и свободнѣе предаться своимъ благотворительнымъ затѣямъ.
Какъ обольстителенъ этотъ планъ! И, все-таки, этотъ проектъ казался ему всегда психологически-невозможнымъ. Здѣсь, на родинѣ, въ блестящей столицѣ онъ пустилъ уже свои корни, здѣсь онъ царитъ въ кружкахъ денежной и родовой аристократіи, здѣсь онъ герой, полубогъ. Сознаніе, что онъ стоитъ во главѣ общества, для тщеславія барона было такъ же привлекательно, какъ многія положительныя удовольствія, которыми онъ наслаждался. Анастасій фонъ-Сунтгельмъ, лишенный блестящихъ рамокъ своего обычнаго существованія, неизвѣстный, съ чужимъ именемъ тамъ, въ варварской странѣ... нѣтъ, лучше смерть! "Лучше смерть!" -- чуть слышно прошепталъ онъ въ заключеніе своихъ размышленій. Затѣмъ онъ приказалъ закладывать лошадей. Записочку Адели онъ хотѣлъ послѣ концерта отправить черезъ своего коммиссіонера къ Туссену и Герольдъ. Отвѣтъ долженъ быть только "да" или "нѣтъ".
Глава II.
Черезъ три дня послѣ этихъ событій Отто Вельнеръ былъ допрошенъ во второй разъ. Извѣстный и опытный слѣдователь Зееборнъ принялъ обвинямаго съ достоинствомъ судебнаго слѣдователя, собравшаго и разсмотрѣвшаго богатый матеріалъ и заранѣе убѣжденнаго, что показаніе обвиненнаго мало измѣнитъ субъективную и объективную суть дѣла.
-- Садитесь, -- обратился къ нему Зееборнъ почти дружелюбно. Только въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ былъ глубоко убѣжденъ, относился онъ такъ любезно.