Протоколистъ усмѣхнулся.
-- Этого я не говорилъ,-- энергически возсталъ Отто.-- Въ такомъ видѣ дѣло похоже на школьничество.
-- Воздержитесь отъ подобныхъ замѣчаній, -- проговорилъ слѣдователь, сверкнувъ глазами.
-- Мое замѣчаніе совершенно объективно. Я прошу точной передачи того, что я говорю, безъ измѣненія тона.
-- Такъ повторите ваше показаніе!
Отто повторилъ; на этотъ разъ вышло лучше, но у него, все-таки, осталось чувство, что именно это объясненіе не удачно. Онъ представлялъ себѣ совѣтъ присяжныхъ: честныхъ арендаторовъ, слесарей, ученыхъ и купцовъ,-- все очень почтенныхълюдей, не лишенныхъ здраваго смысла; онъ уже видѣлъ, какъ улыбка протоколиста отразилась на лицахъ двѣнадцати присяжныхъ и эта улыбка, этотъ недостатокъ пониманія того влеченія, которое на самомъ дѣлѣ могло охватить тогда его душу,-- эта скептическая улыбка означала его осужденіе.
Судья продолжалъ:
-- Признаете ли вы своимъ тотъ клокъ волосъ, который нашли въ стиснутомъ кулакѣ совѣтника?
-- Нѣтъ.
-- Но тогда сейчасъ же послѣ совершенія преступленія сличили ваши волосы и уличили васъ.