-- Ты?-- вскричала молодая женщина.-- О, Боже!
-- Чего ты испугалась такъ?
Люцинда подъ складками шали прижала руку къ сильно бьющемуся сердцу и употребила всю силу воли, чтобъ успокоиться.
-- О, я чувствую,-- медленно произнесла она, -- какъ ты добръ, честенъ и великодушенъ!
-- Я не понимаю тебя. Неужели тебя удивляетъ, что я взялъ сторону друга, на котораго всѣ набросились, какъ стая гончихъ на звѣря? Я исполняю только свой долгъ, и мнѣ кажется, что и на этотъ разъ я исполню его такъ же удачно, какъ и прежде.
Послѣдовала пауза. Наконецъ, Люцинда заговорила:
-- Теперь я должна все знать,-- спокойно произнесла она.-- Мысль, что невинный страдаетъ за проступокъ другаго, была мнѣ всегда невыносима. Помнишь ли ты послѣднее дѣло, которое ты такъ славно довелъ до конца?... Съ тобой и несчастною жертвой я волновалась и страдала въ продолженіе нѣсколькихъ недѣль. Теперь то же случилось въ кружкѣ нашихъ друзей и ты хочешь лишить меня возможности... Нѣтъ, Освальдъ! Повторяю тебѣ, неизвѣстность будетъ меня мучить больше, чѣмъ самое ужасное извѣстіе! И такъ, коротко и ясно: что говоритъ противъ Вельнера?
Докторъ Лербахъ понялъ, что теперь отступать поздно. Онъ разсказалъ все, что зналъ, со всѣми психологическими выводами, достигнутыми имъ въ теченіе послѣднихъ дней.
Люцинда слушала, блѣдная, какъ полотно.
-- Значитъ, ты не вѣришь въ истину того, что онъ любовался луннымъ свѣтомъ?-- спросила она глухимъ голосомъ.