-- Я давно это зналъ,-- отвѣтилъ Родерихъ, сдвинувъ брови.-- Эта исторія была во всѣхъ газетахъ. Цѣлый день вчера придумывалъ я, что дѣлать. Фрейленъ Марта можетъ подтвердить. Но къ чему это? Мнѣ страшно непріятно, что я, можетъ быть, былъ первымъ поводомъ.
-- Извиненія тутъ излишни, -- отвѣтила Эмма.-- Я думаю только, что вы называли его "другомъ" и онъ заступился за васъ; онъ рисковалъ своею жизнью, защищая васъ, а вы стоите теперь и пожимаете плечами. Рискните же вашею жизнью и тогда вы поквитаетесь!
-- Боже мой!-- произнесъ поэтъ.-- Развѣ я могу лбомъ пробить стѣны его тюрьмы? Уважите мнѣ, что я могу сдѣлать, чтобы спасти его, но не упрекайте меня въ неблагодарности!
-- Вотъ каковы вы!-- произнесла Эмма презрительно.-- Говорить пустыя слова, посылать проклятія, декламировать трагедіи -- это ваше дѣло! А какъ только...
Г-жа Лерснеръ, пришедшая изъ кухни, прервала этотъ разговоръ. Эмма чувствовала, что всѣ эти разговоры не будутъ имѣть никакихъ благопріятныхъ результатовъ, поэтому она рѣшила затаить пока свои мысли.
А за чистымъ, свѣтлымъ челомъ этой дѣвушки копошились мысли. Обезумѣвшая отъ страданія, не видя нигдѣ выхода, она забыла скромность и дѣвичью застѣнчивость. Она находилась въ такомъ отчаяніи, что готова была на все на свѣтѣ, лишь бы сдѣлать послѣднюю попытку для осуществленія своего желанія. Вся ея жизнь казалась ей разбитой; она уже не думала о томъ, что прежде уважала; для нея не существовало ничего ни добраго, ни святаго, кромѣ одного: спасенія любимаго человѣка какою бы то ни было цѣной. Это было не возмущенное чувство справедливости, дошедшее до безумія, а великое чувство, затемняющее и поглощающее у женщины всякое другое,-- безпредѣльная любовь.
Эмма искала оружія, чтобы разорвать цѣпи Отто, и схватилась за первое попавшееся, показавшееся ей пригоднымъ. Въ ея головѣ съ невѣроятною быстротой созрѣлъ дѣтски-наивный планъ настоящаго возмущенія. Она не хотѣла слушать предостереженія внутренняго голоса; это сдѣлалось ея idée fixe. Анархисты должны помочь ей уничтожить то, что стоитъ на пути въ спасенію возлюбленнаго: стражу полицейскаго дома, мрачныя стѣны, государство и общество, лишь бы только достигнуть цѣли, къ которой она стремится... Она понимала, что эти люди ненавидятъ существующее устройство, и эта ненависть и было намѣченное ею оружіе.
Подали обѣдать. Какъ Родерихъ ни былъ поглощенъ все возрастающею страстью къ Мартѣ Боссъ, но на этотъ разъ въ продолженіе всего обѣда его мысли занималъ упрекъ Эммы; онъ не переставая думалъ объ этомъ.
Изъ всѣхъ разсужденій Родериха Эмма вывела заключеніе, что онъ не такой человѣкъ, который нуженъ для ея дѣла. Преле во время этихъ фантастическихъ разсужденій сидѣлъ молча, сдвинувъ брови; не поднимая глазъ съ тарелки, онъ нервно барабанилъ пальцами по скатерти.
Послѣ обѣда Родерихъ предложилъ барышнямъ пойти погулять. Прекрасная, солнечная погода манила на воздухъ. Но Адель на этотъ разъ дѣйствительно спѣшила на службу, Эмма же наотрѣзъ отказалась. Родерихъ предчувствовалъ это и даже желалъ.