Такъ, или почти такъ, кричала толпа и все болѣе дикимъ и разъяреннымъ становился ея ревъ, такъ какъ въ полицейскомъ домѣ не было и признаковъ какого-либо движенія.
Самые смѣлые протолкались впередъ; два или три начали ломиться въ дверь, кто-то поднялъ съ мостовой камень и бросилъ его въ освѣщенное окно нижняго этажа, такъ что стекла разлетѣлись въ дребезги.
Вдругъ въ толпѣ раздался громкій голосъ:
-- Отъ стараго города приближается войско!
Внезапная тишина послѣдовала за этимъ возгласомъ. Эмма, дрожа, схватилась за руку Преле.
-- Ну, что?-- крикнулъ бочаръ.-- Солдаты за насъ. На то они и сыны отечества! Я знаю это. Я самъ служилъ. Я тоже сынъ отечества!
-- Не болтай глупостей!-- остановилъ его другой.-- Если войско идетъ, то благоразумнѣе было бы намъ убраться.
-- Глупости!-- отвѣтилъ бочаръ.-- Я лучше знаю. Солдаты... это по моей части! Не безпокойтесь! Я ужь устрою. Я скажу маленькую рѣчь, оттуда сверху. Вотъ вы увидите, какъ они будутъ повиноваться!
По прошествіи трехъ минутъ раздались равномѣрные шаги отряда, приближающагося въ площади. Во главѣ его ѣхалъ поручикъ. Его блестящая шпага какъ бы нетерпѣливо сверкала при свѣтѣ фонарей. Толпа невольно отступила назадъ.
Достигнувъ середины площади, отрядъ остановился. Офицеръ выѣхалъ впередъ мелкимъ галопомъ.