-- Это лейтенантъ фонъ-Клерво,-- сказалъ Преле Эммѣ.
Твердымъ, далеко разнесшимся голосомъ лейтенантъ отдалъ приказаніе: немедленно разойтись, въ противномъ же случаѣ онъ очиститъ площадь штыками. Мятежники еще на нѣсколько шаговъ отступили назадъ; затѣмъ остановились, въ рядахъ поднялся страшный крикъ, свистъ и брань.
Офицеръ повторилъ приказаніе, но шумъ заглушилъ его голосъ.
Секунду онъ колебался, потомъ повернулъ назадъ, коротко скомандовалъ что-то и отрядъ двинулся впередъ.
Теперь, при приближеніи сверкающихъ штыковъ, толпа обратилась въ бѣгство. Съ криками и проклятіями разсыпалась она въ разныя стороны. Только немногіе имѣли серьезное намѣреніе сопротивляться. Въ полчаса вся площадь была какъ бы выметена.
-- Батальонъ, стой!-- скомандовалъ лейтенантъ фонъ-Клерво, потомъ онъ обратился въ молодому подпоручику, командовавшему батальономъ, и съ улыбкой покручивая усы, сказалъ:-- Видите, я былъ правъ. Битва окончилась безъ кровопролитія, какъ та, извѣстная въ древности... вамъ, съ вашею, начитанностью, лучше знать, чѣмъ мнѣ, гдѣ и когда она происходила.
Отрядъ раздѣлился на три части, и каждая изъ нихъ направилась по одной изъ трехъ главныхъ улицъ.
И Эмма, не двигавшаяся до послѣдней минуты и, если бы это отъ нея зависѣло, такъ и оставшаяся бы стоять подобно статуѣ, благодаря Преле, чуть не несшему ее на рукахъ, очутилась въ толпѣ бѣглецовъ.
-- Я говорю,-- не переставалъ ворчать Преле,-- что все это глупости, ужасныя, страшныя глупости! Ахъ, фрейленъ, что-то будетъ, что-то будетъ! Если откроется, что это вы, а это должно открыться...
Вдругъ бѣгство пріостановилось. Отрядъ полицейскихъ, между которыми были и тѣ два, съ которыми такъ грубо обошелся бочаръ, бросился на встрѣчу толпѣ, чтобы схватить наиболѣе опасныхъ и отвести подъ страну. Послѣдовало семь или восемь арестовъ. Полицейскимъ было свыше приказано дѣйствовать какъ можно осторожнѣе и употребить свою власть только надъ зачинщиками, несомнѣнно виновными.