Несмотря на это, коимиссаръ не отказался отъ своей мысли. Всюду ища и разспрашивая, попалъ онъ, наконецъ, въ темную комнату нижняго этажа, гдѣ прежде, когда страхъ не такъ мучилъ Бренера, онъ сидѣлъ днемъ за стаканомъ водки. Въ домѣ комната эта называлась "сокровищницей", т.-е. комнатой, гдѣ закладчикъ хранилъ свои драгоцѣнности. Здѣсь уже не трудно было найти узенькую лѣстницу, ведущую подъ самую крышу.
Бренеръ, между тѣмъ, дрожа всѣмъ тѣломъ, спрятался подъ изголовье своей кровати. Чердакъ, отъ котораго его комната отдѣлалась тонкою стѣной, заключалъ старый хламъ, много лѣтъ валяющійся здѣсь безъ употребленія. Неохиданный шумъ, раздавшійся такъ близко отъ него, бѣготня и суета, сердитые голоса, весьма многозначительный смыслъ ихъ восклицаній,-- все это подѣйствовало на Бренера, какъ смертельный приговоръ. Пошатнувшись, онъ зацѣпилъ стулъ и опрокинулъ стаканъ: собственный страхъ погубилъ его. Все яснѣе сознавалъ онъ, что эти люди кого-то или что-то ищутъ, и ему сразу сдѣлалось очевидно, что онъ самъ -- предметъ этихъ поисковъ и что правда относительно его преступленія въ домѣ совѣтника узнана и убѣхище преступника открыто.
Оцѣпенѣвъ отъ ухаса, онъ пропустилъ единственную возмохность спасенія -- немедленно спуститься внизъ и бѣкать черезъ пивную передняго зданія.
Какъ страусъ, преслѣдуемый охотниками, спряталъ онъ голову въ кусты, онъ съежился, какъ дрохащій ребенокъ, боясь пошевельнуться, прислушиваясь, возобновятся ли опять шаги и голоса.
Уже онъ хотѣлъ свободнѣе вздохнуть, такъ какъ съ тѣхъ поръ, какъ полицейскіе сошли съ чердака, прошло четверть часа. Вдругъ голова его безхизненно склонилась къ стѣнѣ:, онъ услыхалъ, что кто-то поднимается по лѣстницѣ, и вслѣдъ затѣмъ раздался громкій стукъ въ дверь.
Бренеръ не шевельнулся.
-- Отворите!-- крикнулъ коммиссаръ.
-- Все кончено!-- пробормоталъ Бренеръ.-- О, мое предчувствіе! Ежеминутно предвидѣлъ я это...
Стукъ возобновился.
-- Во имя закона отворите!-- снова воскликнулъ полицейскій.