Полицейскій, которому Эфраимъ Пельцеръ, побуждаемый чувствомъ антипатіи, выдалъ имена Преле и Эммы Лерснеръ, не удовольствовался этимъ свѣдѣніемъ; онъ разспрашивалъ дальніе, и Эфраимъ Пельцеръ, всегда хитрый, осторожный, былъ настолько глупъ, что указалъ направленіе, по которому они шли къ мѣсту, гдѣ начался безпорядокъ.
Въ указанномъ направленіи былъ рядъ домовъ, уже давно казавшихся полиціи подозрительными, какъ притонъ противуобщественныхъ агитацій. А такъ какъ на слѣдующій день на всѣхъ углахъ и перекресткахъ появились новые экземпляры возмутительныхъ прокламацій, а прокламаціи эти, повидимому, были въ связи съ происшедшимъ наканунѣ, то въ то же утро по всему кварталу начался рядъ обысковъ.
Въ три часа отрядъ полицейскихъ проникъ изъ параллельной улицы въ заднія строенія дома старьевщиковъ.
Обыскъ начался съ помѣщенія пивной въ первомъ этажѣ, но оказался безуспѣшнымъ. Затѣмъ перешли въ подвалы и надѣялись сдѣлать здѣсь важное открытіе. Разочарованіе было полнѣйшее.
Чѣмъ меньше старанія полицейскихъ увѣнчивались успѣхомъ, тѣмъ съ большею жадностью обыскивали они всѣ уголки подвала, и затѣмъ, бранясь и посылая проклятія, перешли во второй этажъ и третій. Всюду встрѣчали они блѣдныя, испуганныя лица, но ничего подозрительнаго.
Наконецъ, обыскали и чердакъ.
Здѣсь они неожиданно услышали странный звукъ какъ бы крадущихся шаговъ.
Звукъ этотъ доносился изъ-за оштукатуренной стѣны, принятой ими за брандмауеръ сосѣдняго дома. На самомъ же дѣлѣ она отдѣляла тайное помѣщеніе Бренера отъ остальнаго чердака.
Одинъ изъ полицейскихъ приложилъ ухо къ стѣнѣ. Все тихо. Уже они хотѣли уходить, какъ вдругъ тамъ, внутри, упалъ на полъ какой-то предметъ. Этотъ стукъ раздался такъ близко, что не могло быть сомнѣнія, что это досчатая перегородка или, самое большее, тонкая глинобитная стѣна. Послѣднее предположеніе оправдалось, когда полицейскій ударилъ объ стѣну рукояткой своего оружія.
Опять спустились въ третій этажъ, чтобъ узнать, нельзя ли отсюда проникнуть туда. Жители этого этажа ничего не знали и предполагали, что если бы надъ ними жилъ кто-нибудь, то они должны бы были это замѣтить. Комната, въ которой жилъ Бренеръ, находилась не надъ жилыми комнатами, но въ сторонѣ, надъ помѣщеніемъ, гдѣ Шульцъ хранилъ свои заклады.