-- Несчастная! Я не нахожу выраженій, чтобы сказать, сколько презрѣнія и отвращенія возбуждаетъ во мнѣ твой видъ! Иди своею дорогой и погрузись окончательно въ грязь... Меня же ты больше не увидишь!
Съ этими словами онъ быстро вышелъ изъ комнаты. Онъ не слыхалъ, какъ она съ легкимъ стономъ упала у порога. Ему показалось, что она еще разъ назвала его имя. На секунду имъ овладѣла прежняя страсть... Если она, все-таки, невиновна?... Но, вѣдь, это невозможно! Открытое лицо офицера ясно встало передъ нимъ и разсѣяло минутное сомнѣніе. Обезумѣвъ отъ злости и горя, онъ бросился въ свою комнату и повалился на полъ. Въ душѣ его клокотала настоящая буря. Потомъ онъ поднялся, чтобы бѣжать изъ этого дома. Сегодня же онъ переѣдетъ на новую квартиру и начнетъ новую жизнь, -- жизнь тяжелаго труда и легкихъ сердечныхъ удовольствій. Пустъ она, негодная, не думаетъ, что онъ будетъ несчастенъ изъ-за нея.
Направляясь въ лѣстницѣ, онъ встрѣтилъ хозяйку.
-- Что было у васъ съ Мартой?-- спросила она съ упрекомъ.-- Она внѣ себя и такъ блѣдна.
-- Ба, это пустяки!
-- Но я страшно испугалась. Я вошла въ ея комнату, услыхавъ шумъ, и она сидѣла у стола и горько плакала. Потомъ она вышла и дала мнѣ вотъ это письмо, чтобъ я передала его вамъ. Вотъ, прочтите его, а когда она вернется, то попросите у нея прощенія! Увѣряю васъ, она была какъ помѣшанная.
Родерихъ разорвалъ конвертъ. Письмо заключало только нѣсколько строкъ: "Я не виновата такъ, какъ ты думаешь, но я чувствую, что если бы даже ты могъ загладить твои упреки, то, все-таки, между нами все кончено. Стыдъ, что я жила въ домѣ этой Т., ни на секунду не покидаетъ меня, я сама не могу этого вынести, а на тебѣ, любимомъ мною больше всѣхъ на свѣтѣ, не должно быть ни одного пятна. Прощай, Родерихъ, и прости, если я заставила тебя страдать.
"Марта".
-- Когда, когда она ушла?-- спросилъ Родерихъ, дрожа.
-- Минутъ двадцать тому назадъ.