-- Что?
-- Что настоящій преступникъ найденъ. Говорю вамъ, если бы вы только видѣли! Вчера цѣлый день она была какъ убитая и такъ тиха, такъ тиха; она сидѣла, какъ восковая кукла. Мой товарищъ сказалъ, что она не трогалась съ мѣста и ничего въ ротъ не брала. Я подумалъ, что если она такъ старалась помочь вашему несчастію, то она обрадуется, когда узнаетъ, что все такъ устроилось. Тогда я рѣшилъ, и хотя это и запрещено, отправился въ ней и разсказалъ ей то, что я вамъ говорилъ вчера, и кое-что еще, такъ какъ дома я узналъ много новаго отъ моей старухи, -- Богъ ее знаетъ, откуда она все знаетъ. При первомъ словѣ она вскочила, барышня-то, и какъ будто ожила послѣ долгаго обморока. Она покраснѣла, и смѣялась, и плакала. А когда она узнала, что она причина этого счастливаго оборота... да, этого вы еще не знаете: вѣдь, вслѣдствіе возмущенія, напали на слѣдъ дома, гдѣ скрывался Бренеръ, и если это было и дерзкое, и достойное наказанія возмущеніе, то, все-таки оно принесло съ собою и нѣчто хорошее. Жаль только, что за это она сама попала въ бѣду!
Когда Отто опять остался одинъ, ему ясно припомнилось каждое слово сторожа. Такъ ей, значитъ, онъ обязанъ своимъ освобожденіемъ! И теперь при извѣстіи объ этомъ неожиданномъ освобожденіи, означающимъ только освобожденіе для него, сердце ея забилось святою радостью; она забывала свою собственную, грустную судьбу при мысли, что спасенъ тотъ, кого она любитъ.
Этотъ часъ закрѣпилъ неразрывный союзъ сердецъ.
Какъ въ Отто пробудилась любовь, такъ передъ Эммой мелькнулъ первый лучъ надежды. Изъ словъ тюремнаго сторожа, забывшаго свою строгую роль, она узнала то, что наполнило блаженствомъ ея грудь... Около двухъ часовъ дня потребовали Отто въ слѣдователю.
Зееборнъ принялъ его съ изысканною вѣжливостью.
-- Г. Вельнеръ,-- торжественно произнесъ онъ,-- къ величайшему моему удовольствію, я могу сообщить вамъ, что, на основаніи важныхъ открытій, вы освобождаетесь отъ слѣдствія.
Отто поклонился.
Слѣдователь продолжалъ:
-- Настоящій виновникъ "преступленія 15 декабря" арестованъ со вчерашняго дня. Всѣ пункты его показанія совпадаютъ съ тѣмъ, что намъ извѣстно изъ сущности дѣла. Улики, на группировкѣ которыхъ основывалась вѣроятность вашего участія, вполнѣ разсѣеваются вслѣдствіе этого новаго освѣщенія; даже самый опасный изъ свидѣтелей, агентъ Эфраимъ Пельцеръ, полтора часа тому назадъ сознался, что его показаніе о признаніи оружія -- безстыдная выдумка. Онъ будетъ судиться за лжесвидѣтельство. Вы, г. Вельнеръ, испытываете теперь радость, что, благодаря усиліямъ правосудія, выяснилась ваша невинность. Вы можете идти, г. Вельнеръ. Позволю себѣ только еще замѣтить, что въ скоромъ времени я вынужденъ буду пригласить васъ участвовать свидѣтелемъ въ процессѣ Бренера.