-- Да, да, я говорю немного загадочно. Я собственно не учитель; эти два урока я даю ради хлѣба насущнаго. Мое призваніе поэзія. Я пишу пьесы, преимущественно трагедіи. Съ тѣхъ поръ, какъ я сознательно дышалъ атмосферой нашего столѣтія, въ моей крови лежитъ трагизмъ. Въ наши времена каждый порядочный человѣкъ можетъ тѣмъ или другимъ образомъ сдѣлаться героемъ трагедіи. Низокъ свѣтъ, любезный сосѣдъ!... Да, можно и въ этомъ находить комизмъ и выставлять къ позорному столбу; но только когда стоишь далеко отъ этого; я же принимаю слишкомъ близкое участіе во всемъ этомъ бѣдствіи. Я пишу трагедіи.
-- И гдѣ же ихъ ставятъ?
-- Ставятъ?-- повторилъ онъ съ ироніей.-- Чтобы увидать на сценѣ свою пьесу, поэту нашей эпохи нужны особенныя связи; талантъ ничего не достигаетъ. Буржуа не любитъ трагизма, да онъ ничего и не понимаетъ; да вы сами, впрочемъ, знаете, какъ образована теперешняя буржуазія.
-- Сожалѣю, но я не знаю ни особенностей буржуазіи, ни положенія нашихъ театровъ.
-- Вы студентъ?-- спросилъ поэтъ послѣ небольшой паузы.
-- Я поступаю къ совѣтнику фонъ-Дюренъ секретаремъ редакціи.
-- Фонъ-Дюренъ? А. X. Дюренъ? Величайшая издательская фирма?
Отто подтвердилъ.
-- Издатель, такъ значится на оберткахъ книгъ! О, эти г. издатели!... Это особенный родъ, о которомъ я тоже могу разсказать кое-что... Буржуа, настоящіе буржуа: этимъ все сказано!
-- Что же разумѣете вы подъ буржуа?