-- Мое имя Таровъ, вдова Маріанна Таровъ. Я вижу, г. редакторъ...
-- Не угодно ли вамъ сѣсть,-- любезно предложилъ ей докторъ Вольфъ.
Вдова Таровъ сѣла на кожаную софу и продолжала нетвердымъ голосомъ:
-- Я въ нѣсколькихъ словахъ объясню вамъ причину моего прихода. Пять недѣль тому назадъ вы напечатали въ Колоколѣ разсказъ, въ которомъ описано... какъ бы это мнѣ сказать?... содержаніе котораго частью...
Маріанна Таровъ поднесла платокъ къ губамъ, она задыхалась немного, потомъ, чуть не плача, она проговорила:
-- Видите ли, г. редакторъ: въ четвертой главѣ этого разсказа описывается салонъ графини Этельки. Что происходитъ въ этомъ салонѣ, мнѣ незачѣмъ вамъ повторять. Подъ именемъ Этельки,-- я это достовѣрно знаю,-- изображена я, г. редакторъ, конечно, въ самомъ каррикатурномъ видѣ, но, все-таки, такъ, что всякій можетъ меня узнать.
-- Неужели? У васъ есть доказательства такого предположенія?
-- Конечно! Вѣрнѣйшія! Мое имя, напримѣръ,-- правда, не то, которымъ меня всегда зовутъ,-- Адельгейдъ; и вдругъ я случайно узнаю, что Адельгейдъ по-венгерски Этелька. Эта Этелька ведетъ себя такъ неприлично, что я удивляюсь, какъ можно беззащитную женщину,-- она поднесла платокъ къ глазамъ,-- даму, честь которой выше всякаго подозрѣнія... О, это низко, подло!...
Докторъ Вольфъ при послѣднихъ ея словахъ нервно ударялъ по столу костянымъ ножомъ.
-- Милостивая государыня,-- прервалъ онъ ее,-- мнѣ совершенно непонятна ваша экзальтація. Вѣдь, какъ-нибудь надо же называть героевъ и героинь нашихъ повѣстей! Вы же сами говорите, что характеристика и поступки не подходятъ къ вамъ... Или, можетъ быть, гдѣ-нибудь есть случайная аналогія?