Онъ открылъ сумку и подалъ утомленному другу обтянутую соломенною сѣткой бутылку.
-- Чудесно!-- сказалъ Карлъ Гейнціусъ, выпивъ и отдавая ему бутылку.-- Совсѣмъ не понимаю, отчего это со мной сдѣлалось...
Отто хотѣлъ поставить бутылку на прежнее мѣсто, но практичная хозяйка заняла всякій уголокъ какимъ-нибудь необходимымъ предметомъ, такъ что сдѣлать это было довольно трудно. Учитель, желая помочь, только испортилъ все дѣло. Ничего больше не оставалось, какъ вынуть все изъ сумки и уложитъ снова.
Гейнціусъ съ нескрываемымъ интересомъ слѣдилъ за этою трудною процедурой, удивляясь различнымъ предметамъ роскоши, на его философскій взглядъ, и лишь крайне необходимаго, на взглядъ всѣхъ остальныхъ.
-- Ну, а это что еще такое?-- спросилъ онъ, указывая на большой свертокъ въ желтой бумагѣ.
-- Это?-- отвѣчалъ Отто.-- Такъ, всякая всячина...
-- Хорошій отвѣтъ, нечего сказать! Но послушай, что жа у тебя тутъ такое? Ты смущаешься, какъ дѣвочка, пойманная отцомъ за чтеніемъ тайкомъ полученнаго письма.
-- Ты думаешь?
-- Убѣжденъ! Я не хочу думать, чтобы ты такъ, ни слова не говоря... Знаешь, Отто, меня бы это страшно оскорбило. Отъ меня у тебя не должно было бы быть тайнъ.
Отто взглянулъ на него; некрасивое, худое лицо учителя дышало добротой и любовью, его глаза смотрѣли на него съ трогательною нѣжностью.