Да, своему вѣрному другу Карлу Теодору Гейнціусу онъ можетъ довѣрить то, что до сихъ поръ скрывалъ, какъ магическое слово, которое, произнесенное раньше времени, приноситъ смерть. Гейнціусъ поможетъ ему разрѣшить загадку.
-- Прости меня,-- торжественно началъ онъ, развязывая свертокъ,-- если я только теперь открываю тебѣ это. Все время я скрывалъ, потому что отецъ постоянно предостерегалъ меня отъ откровенности. Но тебѣ, вѣрнѣйшему другу моей юности, давно бы слѣдовало знать это. Твоей проницательности, можетъ быть, удастся разгадать то непонятное, таинственное... Даже если это будетъ пустая догадка, и тогда я буду благодаренъ.
Онъ развернулъ свертокъ и въ немъ оказался большой пакетъ съ пятью печатями.
-- Видишь ли ты,-- сказалъ молодой человѣкъ,-- въ этомъ большомъ желтомъ пакетѣ разрѣшеніе загадки, изъ-за которой я много мучился и ломалъ себѣ голову.
-- Ломалъ себѣ голову? Почему же не печати?
-- Этого-то я и не могу! Вотъ посмотри, моею собственною рукой написано на конвертѣ. Прочти; это избавитъ меня отъ дальнѣйшихъ разсказовъ.
Гейнціусъ въ величайшемъ изумленіи взялъ пакетъ съ слѣдующею надписью:
"Когда мой отецъ Готфридъ Георгъ Францъ Вельнеръ, переплетчикъ въ Хальдорфѣ, передалъ мнѣ этотъ пакетъ и поклялся мнѣ Богомъ и честью, что въ немъ заключаются только письма, и не деньги или цѣнныя бумаги, я, Отто Вельнеръ, сынъ его, поклялся моему отцу бережно сохранить его и распечатать только тогда, когда, несмотря на всѣ старанія, буду находиться въ нуждѣ или, кромѣ того, чувствовать себя несчастнымъ въ избранной мною дѣятельности; въ послѣднемъ случаѣ, все-таки, не ранѣе двадцати-шестилѣтняго возраста; исключая этихъ двухъ случаевъ, печати этого пакета останутся нетронутыми. Нарушеніе моего торжественнаго обѣщанія будетъ не только клятвопреступленіемъ, но поруганіемъ и оскверненіемъ памяти моего отца. Я пишу это собственноручно и въ полномъ сознаніи святости моего ненарушимаго обѣщанія.
"Отто Вельнеръ".
Гейнціусъ прочелъ и, покачивая головой, возвратилъ другу таинственное завѣщаніе.