-- Mille pardon! Убійственная память! И такъ, фрейленъ Адель, прежде всего, мнѣ надо вамъ сказать, что съ того вечера, когда вы такъ таинственно исчезли отъ меня, я каждый день въ тотъ же часъ блуждалъ по Маріинской улицѣ. Напрасно! Вы, вѣроятно, жили какъ затворница?
-- И не думала,-- засмѣялась дѣвушка.-- Дѣло въ томъ, что мнѣ нечего искать на Маріинской улицѣ. Впрочемъ, неужели вы думаете, что я вѣрю вашимъ милымъ увѣреніямъ?
-- Клянусь всѣмъ святымъ, дорогая Адель...
-- Перестаньте!-- сказала Адель.-- Вы думаете, я въ первый разъ слышу такія рѣчи? Коротко и ясно: въ чемъ заключается великая тайна, о которой вы уже фантазировали въ прошлый разъ?
-- Вы узнаете ее, когда мы придемъ въ комнату.
Онъ отворилъ стеклянную дверь кондитерской и съ предупредительностью кавалера уступилъ ей дорогу. Легкомысленная дѣвушка скользнула внутрь, онъ послѣдовалъ за ней, и дверь съ шумомъ захлопнулась за ними.
Быстро пройдя мимо прилавка, они очутились въ слѣдующей комнаткѣ, гдѣ мраморные столики были свободны всѣ, за исключеніемъ одного. Вообще эта кондитерская была не изъ посѣщаемыхъ; это можно было съ увѣренностью сказать, потому что до половины третьяго переступилъ ее порогъ всего только одинъ гость. Мужчина на противуположномъ концѣ комнаты, разложившій локти передъ чашкой кофе и мрачно смотрящій на страницу засаленной газеты, вѣроятно, намѣренно искалъ здѣсь уединенія, потому что лицо его было озлобленно, дико. Дѣйствительно, Эфраимъ Пельцеръ, такъ какъ сидящій въ углу мужчина оказался Эфраимомъ Пельцеромъ, послѣ непристойной сцены въ Оберхорхгеймскомъ лѣсу испыталъ много непріятностей. Послѣ того, какъ его раздраженіе, возбужденное неожиданнымъ отказомъ на гернсгеймской фабрикѣ удовлетворилось тѣмъ, что онъ бросилъ камень въ лобъ Отто, Пельцеръ предался розовымъ мечтамъ о своей карьерѣ. Но столица, отъ которой онъ ожидалъ золотыя горы, до сихъ поръ оставалась къ нему безжалостной. Напрасно искалъ онъ работы, изо дня въ день читалъ объявленія въ полицейскихъ вѣдомостяхъ и уже рѣшался взять мѣсто разсыльнаго или другое подобное, но все напрасно. И теперь онъ сидѣлъ и почти безъ всякой охоты выписывалъ на листокъ попадающіеся ему немногіе адресы, когда въ комнату вошли незнакомецъ съ Аделью и сѣли на противуположномъ концѣ комнаты. Эфраимъ Пельцеръ съ завистью посмотрѣлъ на парочку; онъ былъ достаточно знакомъ съ жизнью, чтобы тотчасъ же понять, что передъ нимъ не отецъ съ дочерью. Онъ зналъ, что этотъ господинъ съ выхоленными усами аристократическій коршунъ, хотя къ Адели не вполнѣ подходило названіе голубки. Раздраженіе Пельцера къ старому жуиру, смотрящему на бѣдную дѣвушку, какъ на игрушку, смѣшивалось съ чувствомъ полупобѣжденной страсти, такъ какъ Пельцеръ находилъ, что онъ уже давно не видалъ такого привлекательнаго женскаго личика. Блестящій хересъ въ хрустальныхъ стаканахъ оказался для Пельцера каплями, переполнившими чашу его горечи. Какъ будто какой-нибудь голосъ нежданно крикнулъ ему: "Ты глупецъ! Все это и ты бы могъ имѣть, если бы у тебя хватило смѣлости".
И Эфраимъ Пельцеръ быстро припомнилъ всѣ случаи, гдѣ ему возможно было, какъ онъ думалъ, сдѣлать шагъ впередъ на пути обогащенія, если бы его не остановили какіе-то жалкіе предразсудки. Онъ былъ слишкомъ честенъ; если бы онъ всюду хваталъ, не то бы было.
Незнакомецъ, между тѣмъ, разговаривалъ въ полголоса съ Аделью Якоби.
-- Видите ли, фрейленъ, -- говорилъ онъ, снимая перчатки,-- я художникъ, страстный художникъ; поэтому вы не должны удивляться, что я такъ настоятельно преслѣдую такую очаровательную молодую даму.