До сихъ поръ эта ненавистная женщина молчала, но теперь, теперь она выступитъ изъ мрака. Она молчала изъ состраданія къ покойному мужу, котораго она все еще боготворила и преступленіе котораго она считаетъ искупленнымъ предсмертнымъ покаяніемъ, и также еще потому, что она боялась борьбы съ богатымъ, знатнымъ господиномъ, легко могущимъ оборотить остріе противъ нея и обвинить ее въ ложномъ показаніи. Обвиненіе этой сумасбродной старухи, и безъ того слывшей болѣзненною ханжей, ничтожно въ сравненіи съ давнишнимъ уваженіемъ, которымъ пользуются Сунтгельмъ-Хиддензое, а, вѣдь, доказательствъ ея увѣреній у нея нѣтъ никакихъ. Вообще все было такъ хорошо: свидѣтельство доктора, мнимая смерть, тогдашнія обстоятельства.
Нѣтъ-нѣтъ, Сунтгельмъ дрожалъ, когда его охватывалъ одинъ изъ припадковъ страха воображаемаго преслѣдованія, и съ каждымъ годомъ это случалось рѣже. Но теперь онъ думалъ: "если г-жа Мольбекъ увидитъ этого Отто и ей, какъ и мнѣ, покажется, что она узнаетъ его,-- кто знаетъ, къ чему приведетъ ее злой демонъ?..." Одно это предположеніе бросило его въ жаръ и заставило мучительно интересоваться всѣмъ, что касается Отто. Во всякомъ случаѣ, ему необходимо убѣдиться, тотъ ли этотъ Отто, за кого онъ его принимаетъ, или здѣсь только злая насмѣшка случайности; а убѣдиться въ этомъ возможно только, достовѣрно узнавъ прошедшее и настоящее Отто. Для этой цѣли знакомство съ фрейленъ Адель драгоцѣнная находка; такимъ образомъ, Анастасій соединялъ пріятное съ полезнымъ.
-- Теперь ужь серьезно,-- сказала Адель, отодвигая стулъ.-- Я совершенно не знаю, какъ объясню дома мое отсутствіе. Нѣтъ, противный хересъ! Вѣроятно, онъ дѣйствуетъ на голову такъ, что такой старый, противный художникъ кажется любезнымъ и пріятнымъ. Да, да, г. фонъ-Сунтгельмъ-Хиддензое, вы... вы кажетесь мнѣ теперь на тридцать лѣтъ моложе; у васъ прехорошенькія, розовенькія щечки; онѣ немножко отвисли, но очень хороши. Поклонитесь отъ меня г-жѣ художницѣ; вѣдь, я знаю, вы женаты... да и какъ! Бѣдный юноша! И за этотъ хересъ получишь ты возмездіе!
-- Прелестная плутовка!-- прошепталъ Анартасій, все еще смущенный.-- Такъ мы еще увидимся?
-- Пожалуй. Но оставьте мои руки въ покоѣ! Безпрестанное пожатіе раздражаетъ мнѣ нервы!... Глупый хересъ!...
-- Гдѣ же мы встрѣтимся?
-- На углу Стѣнной улицы; каждый вечеръ прохожу я по ней. Но предупреждаю, г. фонъ-Сунтгельмъ, ждать ни секунды не буду.
-- И такъ, au revoir! Я не провожаю васъ изъ осторожности.
-- Да, оставайтесь лучше и допивайте бутылочку! Тогда ваши щечки еще больше покраснѣютъ!
Она, смѣясь, направилась въ двери.