-- Ужасный человѣкъ!-- говорила она себѣ.-- Такой старикашка, и еще такъ влюбчивъ! Но я не понимаю, что дѣлали бы на свѣтѣ подобные люди, если бы небо не назначило ихъ для того, напримѣръ, чтобы изрѣдка покупать такимъ бѣднымъ существамъ, какъ мы, хорошенькое колье или билетъ въ оперу. Въ концѣ-концовъ, они всѣ скучны и надоѣдливы, и не женится на мнѣ, конечно, ни Куртъ Эвальдъ, ни Анастасій фонъ-Сунтгельмъ. Такой, какъ Преле, тотъ съ удовольствіемъ! Но покорно благодарю! жить въ каморкѣ, втрое меньшей, чѣмъ квартира моей тетки, и съ утра до ночи работать -- кому нравится, тому нравится.
Напѣвая въ полголоса веселую пѣсню, она ближайшею дорогой поспѣшала домой на Пески.
Барона Сунтгельмъ охватывали все болѣе и болѣе странныя мысли. Крѣпкое вино, которое онъ пилъ съ Аделью, не ударило ему въ голову, какъ безразсудной дѣвушкѣ, но меланхолически дѣйствовало на его расположеніе духа. Анастасій чувствовалъ состраданіе къ самому себѣ, оправдывалъ себя и сожалѣлъ. Что же сдѣлалъ онъ на самомъ дѣлѣ дурнаго? Правда, въ глазахъ свѣта, закона... Но законъ только въ грубой формѣ касается внѣшнихъ явленій; онъ не основывается на психологіи, не кладетъ на вѣсы душевныхъ потребностей г. барона -- его любовь жъ наслажденіямъ жизни, его высокоразвитый вкусъ въ прелести роскоши и эстетическое отвращеніе въ грубости плебейскаго существованія. Да, а развѣ самый этотъ безпощадный законъ не признаетъ понятія необходимости? Развѣ не существуетъ права природы?
Г. фонъ-Сунтгельмъ вылилъ въ стаканъ остатокъ вина и безсознательно смотрѣлъ на его золотистые переливы. Онъ не замѣтилъ, какъ въ комнату вошелъ толстый мужчина, что-то вродѣ мясника или булочника, съ золотою цѣпочкой на толстомъ животѣ. Только черезъ четверть часа, когда гость отдавалъ громкія приказанія, чтобъ ему дали огня закурить сигару, Анастасій пришелъ въ себя. Онъ вспомнилъ, что время идти домой, такъ какъ онъ ожидалъ къ обѣду нѣсколькихъ друзей. Онъ подошелъ въ сосѣдней комнатѣ къ прилавку, заплатилъ, что слѣдовало, въ то время, какъ предполагаемый мясникъ, громко бранясь, углубился въ чтеніе послѣдняго номера Колокола.
Выйдя на улицу, Анастасій пріостановился. Онъ всею грудью тяжело вздохнулъ, будто желая отогнать отъ себя всѣ мрачныя мысли, потомъ медленно пошелъ мимо оконъ, все еще разсѣянно смотря на украшенныя арабесками буквы шести или восьми вывѣсокъ: "кондитерская", "завтраки", "ежедневно свѣжій бульонъ". Достигнувъ послѣдняго окна, онъ остановился и сквозь проволочную рѣшетку окна увидѣлъ, какъ Эфраимъ Пельцеръ, незамѣтно подкравшись къ толстому гостю, вытащилъ у него изъ боковаго кармана пальто бумажникъ; вслѣдъ за этимъ сзади него раздались шаги негодяя, направлявшагося, какъ и Анастасій, къ центру города.
Первымъ движеніемъ Сунтгельма было позвать полицейскаго, но онъ тотчасъ же одумался. Именно теперь, послѣ нежеланной встрѣчи съ Отто, называющаго себя Вельнеромъ, а на самомъ дѣлѣ, можетъ быть, Тимсена, ему необходимъ былъ такой человѣкъ, безъ предразсудковъ, смѣлый и хладнокровный. Нужно узнать, гдѣ онъ живетъ и кто онъ. Такимъ образомъ, баронъ старался не отставать отъ преступника, повернувшаго въ улицу направо. Немного дальше стояли дрожки; баронъ сѣлъ и обѣщалъ кучеру на чай, если онъ незамѣтно будетъ слѣдовать за убѣгающимъ человѣкомъ. Черезъ четверть часа Анастасій фонъ-Сунтгельмъ вышелъ съ дрожекъ и не безъ отвращенія вошелъ въ подвальный этажъ грязнаго ночлежнаго дома, въ дверяхъ котораго исчезъ Пельцеръ. На лѣстницѣ стоялъ плутоватый парень, собравшійся уходить, но еще занятый чисткой козырька своей фуражки. Это былъ сынъ хозяйки. На вопросъ барона онъ сообщилъ самыя подробныя свѣдѣнія. Онъ, повидимому, недоброжелательно относился къ лицу, о которомъ шла рѣчь. Пельцеръ былъ человѣкъ, заводящій ссоры со всѣмъ свѣтомъ; также долженъ онъ за ночлегъ послѣдней недѣли двѣ марки тридцать пфенниговъ, за завтракъ шестьдесятъ пфенниговъ,-- неслыханная недоимка съ тѣхъ поръ, какъ г-жа Милькзекъ ведетъ хозяйство.
Г. фонъ-Сунтгельмъ вытащилъ изъ кармана кошелекъ.
-- Вотъ, милый мой,-- сказалъ онъ, вынимая монету въ 20 марокъ,-- это за недоимки, а остальное возьми себѣ. Я особенно интересуюсь этимъ Пельцеромъ; постарайся увѣдомить меня, куда онъ дѣнется, въ случаѣ если оставитъ вашъ домъ. Я какъ-нибудь еще зайду. Но, главное, дѣло должно остаться между нами. Понимаешь?
-- Понимаю ли я?-- засмѣялся юноша, любуясь золотымъ.
-- Тѣмъ лучше для тебя.