Севший на крышку начинает говорить.
1-ый невольник. Фу, устал, как собака. Теперь хоть голову режь, так ничего больше не могу делать.
Трое сидящих за сундуком ( вместе ). И мы, брат, так же.
1-ый из пришедших с фонарями. Ну, ещё, между тем, на время отдохнём. Для того ведь и сели.
1-ый, сидящий на сундуке. Да, много этим роздыхом заменить такую усталость! Хорошо, брат, тебе отдыхать, как ты шел почти порожний. А я, сказать тебе правду, из сил почти выбился. Шайтан велел сделать такую околицу для какой-то глупой осторожности. Зачем бы не идти прямо с этой стороны города? А то встряхивали себе верст с шесть кругом, так что я шел и шел, да и глаза выпялил. А тут же еще проклятой этот сундук столько натолкал мне горб, что хотел было уж я его бросить, если бы, по счастью, не увидел, что входим мы уже в этот дьявольской страшный лес, где вчера лишь закопали одного мертвеца! Черт побери мою душу, ежели жизнь наша не самая проклятая и не самая скверная! Что, как подумаешь, господское-то житье! Пьют они, едят и спят, сколько хотят. А сверх того еще покатываются себе, как сыры в масле, между сотнями красоток. Наш-то же брат-горюха день-то весь суется-суется, как угорелая кошка, да и в ночь-то сна не знает. А тут еще вдобавок того и смотри, что ежели немножко что, так влепят тебе вместо доброго завтрака ударов двести по пятам. Ан вот тебе и разговенье. О, житье наше - тьма кромешная. Нет нам никогда хорошенько покою. Хотя бы и теперь, например, кто не спит, кроме нас да разве еще леших лесных, которых здесь в лесу, сказывают, целая бездна? Везде покой и тишина, а наш брат хоть рот раздери с зеванья, а все будь как пчела.
( Поет ).
Иной на ручке у драгой
Во сне приятном пребывает,
Проснувшися теперь другой
Свою голубку обнимает.