"Ну, - подумала Лотта, - перед ней король не устоит". И она побежала домой, шить платье Лунного Света.
Всю ночь и весь день она шила серебристое, облегающее, как перчатка, платье и справилась с работой как раз в тот момент, когда королевская карета остановилась у двери. Как и в тот раз, она натянула платье, завернулась в плащ и укатила, и, как и в тот раз, молодой Лакей проводил ее в приемную и просил подождать.
- Что произошло вчера на балу? - спросила Лотта.
- Король протанцевал с золотой герцогиней весь вечер, - сказал Лакей. Сомневаюсь, чтобы графине так повезло.
- Как знать, - сказала Лотта и, распахнув свой черный плащ, она встала перед ним, как луна, озарившая полночь.
- О, графиня, - сказал Лакей, целуя ей руку, - окажите мне величайшее в мире счастье, потанцуйте со мной!
- Это вы осчастливите меня, ваше величество, - сказала Лотта с милой улыбкой.
Они опять потанцевали в приемной, и потом сели и стали говорить о себе; Лотта рассказала, что ей девятнадцать с половиной лет, что ее мама горничная, а отец сапожник, а сама она ученица портнихи. А Лакей сказал ей, что ему 25 лет и что его отец - переплетчик, а его мама - прачка, и что сам он Лакей у молодого короля и должен вернуться в свое королевство, когда король женится. И Лотта от этого призадумалась, а когда Лакей спросил ее - почему, Лотта сама не знала. Лакей взял ее за руку, и только начал ей говорить, что ее руки белее лунного света, как зазвенел колокольчик, и Лотте пришлось уйти.
Графиню Карамельскую обворожило платье, и, освоившись со всеми тонкостями покроя, графиня надела платье и вышла в зал. Лотта услышала вскрик восторга, вызванный ее появлением; сама же укуталась в старенький плащ и поспешила домой шить платье-Радугу.
Всю ночь и весь день она шила платье, веки стали тяжелыми, и как-то тяжело было на сердце, но она не могла понять - почему. Ровно за час до третьего бала платье было готово, и карета ждала ее. Опять Лотта надела переливчатое платье и, укрывшись под плащом, отправилась во дворец. И опять Лакей проводил ее в маленькую приемную, где она опустилась в глубокое кресло, а он стоял перед ней. И опять Лотта спросила, как прошел вчерашний бал.