-- А ты думалъ, не могу?.. Могу, братъ, могу... Да только не хочу.-- И входя въ ласковый тонъ и трепля зятя по плечу, о. Романъ прибавилъ:-- Душа моя! у насъ своя шампанея, кратеровской фирмы, изъ собственныхъ ея высокопреподобія, твоей тещи, виноградниковъ! Благоговѣй! Ну вставай и кланяйся!-- шутилъ о. Романъ.-- Потому что и Таня твоя можетъ приготовить это знаменитое вино, у нея всѣ маменькины секреты и художества записаны въ единственной ея книжкѣ малиноваго бархата съ золотымъ обрѣзомъ -- подарокъ великаго ухаживателя и бывшаго твоего соперника Николая Гусева, преподнесшаго въ бытность свою въ четвертомъ классѣ семинаріи ту книжицу въ альбомъ стиховъ и акростиховъ. А мы съ Таней благоразумно повернули этотъ альбомъ въ обиходъ домашней рецептуры, вырвавъ изъ него всю поэзію съ жасминами и прочей галиматьей.
-- А почему же на нашей свадьбѣ этого шампанскаго не было?
-- Зима тогда была, потому и не было. А теперь лѣто, костяники въ лѣсу пропасть, значитъ, будетъ шампанское, всѣмъ по стаканчику.
-- А крѣпкое оно?
-- Очень. Если предварительно выпьешь рюмокъ десять водки да штукъ пять рябиновой, то послѣ кратеровскаго у тебя глаза на лобъ полѣзутъ, а если воздержишься отъ тестевой водки и отъ тёщиныхъ наливокъ, то, хоть всю бутылку опростай нашего шампанскаго, все на своемъ мѣстѣ останется... Водичка, другъ мой, водичка! Вродѣ всякой фруктовой, только сладкая, сахарная и пѣнится. И когда пьютъ этотъ нектаръ, то всѣ встаютъ, поютъ матушкѣ-благочиннихѣ многолѣтіе, и парадному обѣду конецъ.
-- А пока что, не поужинать-ли намъ?-- сдѣлалъ переходъ отъ будущаго къ настоящему о. Романъ.
-- Больно я устала,-- сказала Ираида Ивановна.-- Да есть ли еще ужинъ?
-- Да не надо ужинать и такъ сыты!,-- поддерживалъ тещу о. Аполлонъ. Но о. Романъ категорически заявилъ:
-- Вы какъ хотите, а у меня свой режимъ: безъ ужина я спать не могу. Чего-нибудь дайте пожевать.