Оживленный и умный тесть все выше и выше становился въ глазахъ зятя, который все больше передъ нимъ благоговѣлъ и поучался житейской мудрости. На утро, когда женщины хлопотали въ кухнѣ, а мужчины пили чай на балконѣ, о. Романъ, очень благодушно настроенный и видимо весьма довольный тѣмъ, что его зять поддается безъ особаго труда и смотритъ, какъ говорятъ, въ ротъ, началъ:
-- А какъ ты думаешь, Аполлоша,-- онъ уже пересталъ называть его отцомъ Аполлономъ и обращался съ нимъ какъ съ роднымъ сыномъ,-- скажи по совѣсти, доволенъ ли бы ты былъ, если бы твоя жена была совершенно подобна во всемъ твоей тещѣ?-- Онъ сдѣлалъ небольшую паузу и докончилъ:-- Ты не торопись отвѣчать, подумай, сообрази, но не стѣсняйся, говори правду. Неправды я не люблю и сразу ее замѣчу.
О. Аполлонъ молчалъ. Неожиданный вопросъ засталъ его неподготовленнымъ и поднялъ въ душѣ столько разнообразныхъ мыслей, что онъ не успѣлъ сразу все обнять, привести въ порядокъ и выразить опредѣленно.
-- Молчишь? Что трудно отвѣтить? Ну, постой, я тебѣ помогу. Скажи: ты мечталъ когда-нибудь?
-- Мечталъ.
-- О чемъ?
-- Обо всемъ.
-- А въ частности, объ женщинахъ?
-- И это было.
-- Ну, и въ какомъ видѣ ты представлялъ себѣ идеальную женщину?