-- А вотъ Аполлонъ это-то въ знатѣ не держитъ. Да, признаться, я сама совсѣмъ забыла исторію, которая вышла у тебя съ о. Сосипатромъ на епархіальномъ съѣздѣ духовенства.
-- А какъ же? Въ прошломъ году... Не мало смѣялись...
-- За то теперь онъ поговоритъ!
-- Еще бы! Развѣ онъ забудетъ? Сторицею взыщетъ съ Аполлона, ужъ постарается. Ему наслажденіе, какъ нашъ зять будетъ извиваться, а онъ его будетъ поджаривать.
Супруги печально задумались и вышли въ садъ, составлявшій предметъ особой заботливости матушки, по тѣмъ воспоминаніямъ, которыя онъ будилъ въ ней.
-- Вотъ подъ этой березой,-- думала она,-- любилъ играть первенецъ Миша, а когда выросъ, шалашикъ построилъ. Тутъ на вязу вверху Вася семинаристомъ строилъ себѣ спанье и спалъ все лѣто. А въ этомъ дуплѣ Павелъ пряталъ книжки, какія-то мудреныя, и берегся съ ними отъ отца. А здѣсь вотъ подъ этими двумя широкими развѣсистыми липами стоялъ громадный столъ, сбитый изъ длинныхъ половыхъ досокъ, и въ хорошую погоду всегда обѣдали, чай пили подъ тѣнью... Хорошо было... А Анюта, Соня, Таня за цвѣтами ухаживали.
И она вздохнула, обходя круглую большую клумбу, устроенную въ видѣ высокаго холмика въ нѣсколько уступовъ.
-- Всѣ разлетѣлись изъ родительскаго гнѣзда, свои устраиваютъ, и какъ живутъ, Господь вѣдаетъ...
II.
Доброхотовы, вызванные особымъ письмомъ подъ предлогомъ помощи для старенькой матушки въ сложной именинной стряпнѣ, отправились въ Большую Пузу дня за четыре до именинъ о. Романа. О. Аполлонъ везъ свою молоденькую матушку на приданной лошади, при чемъ лошадь, послѣ одной кормежки на постояломъ дворѣ въ попутномъ селѣ, запряжена была неумѣлыми руками молодого, неискусившагося въ кучерствѣ, священника, и чрезсѣдельникъ былъ слишкомъ высоко подтянутъ, благодаря чему дуга валилась направо, а узда была низко опущена, и лошадь упрямо смотрѣла внизъ и бѣжала хоть бойко, но сердито. Въ дорогѣ встрѣчались гати и "живодреганные" мосты, которые надо было объѣзжать прямо черезъ маленькія рѣчонки, и не было ничего мудренаго въ томъ, что новая шляпа на о. Аполлонѣ, а также спины обоихъ путешественниковъ были забрызганы грязью, которая еще какъ слѣдуетъ не обсохла къ концу пути. Въ тотъ моментъ, когда они подъѣзжали къ большому старому и потускнѣвшему снаружи кратеровскому дому, о Романъ выходилъ изъ церкви, гдѣ крестилъ одну незаконнорожденную дѣвочку, давъ ей, какъ и всѣмъ большепузинскимъ дѣвочкамъ, имя Голиндухи. Еще раньше, чѣмъ поздороваться съ гостями, идя за ними, слѣдомъ, о. Романъ ворчалъ: