VII.
Именины о. Романа шли по программѣ какъ по маслу. Весело было словно на свадьбѣ. Сначала отцы, видя въ своей средѣ малознакомыхъ свѣтскихъ гостей -- слѣдователя Салманова, одутловатаго господина среднихъ лѣтъ въ золотыхъ очкахъ, со скучающимъ видомъ, и молодого угловато-подвижного станового Калчанова, въ высокихъ ботфортахъ, нѣсколько стѣснялись, но когда усмотрѣли, что это очень простые люди и не дураки выпить, воодушевились. Пили много, при чемъ молодые батюшки на этотъ разъ воздали равную честь всѣмъ винамъ по совершенно неожиданному обстоятельству. О. Николай Гусевъ, изрядно заложивши за бѣлый воротничекъ, кокетливо выставлявшійся изъ-за зеленой рясы, спросилъ сидящаго передъ нимъ станового:
-- А гдѣ такъ называемая мадера хересовна?-- На это становой отвѣтилъ:
-- А не угодно ли хереса мадерыча?
Это направило мысли всѣхъ въ одну сторону, и гости начали изощрять свое остроуміе въ установленіи родства винъ. Языки заработали.
-- Мнѣ бы двоюродную сестру вишневки,-- просилъ одинъ.
-- Это которая?
-- А вотъ та, что стоитъ рядомъ съ тенерифовой свояченицей.
-- Такъ это золовка, глаголемая горькая полынь.
Уѣздный наблюдатель, о. Александръ Святицкій, человѣкъ очень сентенціозный, но довольно горделивый, ибо онъ нисколько не зависѣлъ отъ мѣстнаго духовенства, а, напротивъ, представлялъ собою особое, параллельное благочинному, начальство по школьному дѣлу, не принималъ дѣятельнаго участія въ выпивкѣ и остроуміи расходившейся компаніи.