Желая подняться въ глазахъ скучавшаго слѣдователя на особую высоту, онъ, обернувшись къ нему, громко на весь столъ выводилъ высокимъ, сдавленнымъ фальцетомъ:
-- Церковно-приходскія школы -- это, такъ сказать...
-- Самодѣльное винодѣліе!-- сболтнулъ о. Николай Гусевъ, не слушая оратора, который принялъ это на свой счетъ и, обидчиво затая что-то въ душѣ, замолкъ.
-- Всѣ вина одной крови,-- продолжалъ о. Николай,-- мать ихъ водка, а отецъ...
-- Шпиртъ!-- закончилъ мысль о. Гусева сидѣвшій на углу стола большепузинскій дьяконъ Бычковъ, Федоръ Гавриловичъ или, по семинарскому сокращенію имени и отчества въ одно слово,-- Ѳедрилычъ.
Всѣ захохотали и подхватили:-- шпиртъ! шпиртъ! молодецъ дьяконъ!
-- А не такъ ли я говорю?-- возвысилъ голосъ старый дьяконъ, чувствуя, что на него обращено всеобщее вниманіе.
Благочинниха была рада, что дьякону удалось лучше наблюдателя повернуть разговоръ.
-- Ну, слава Богу,-- думала она про себя,-- на дьякона напали, теперь не страшно, а то все о винахъ, да о винахъ, нудно дѣлается на сердцѣ за самодѣльное винодѣліе.
-- Ваше преподобіе, о. дьяконъ шпиртъ?