-- Гдѣ ужъ теперь пещерную церковь дѣлать! Попъ со старостой всѣ деньги ухлопали въ кунполъ. Не дожить намъ до пещерной церкви, нечего и думать.
-- Да, вѣдь, церковныя деньги не дадены.
-- А какъ?-- всполошился Трофимъ, церковный староста.
-- Да, вѣдь, ты самъ говорилъ, что батька свои далъ?
-- Чай, то матушкино приданое, взаимообразно, ихъ вернуть надо.
-- А мы не согласны!-- заговорилъ убѣжденно Петруха. Его поддержали и другіе: "Не сугласны! Не жаламъ!"
-- Попу свое нравится, пусть гдѣ хочетъ, тамъ и беретъ денегъ. А мы пещерную церковь хотимъ,-- кричалъ теперь Петруха Шалай, не желавшій, чтобы его идея, всѣмъ такъ пришедшаяся по сердцу, была поднята другими. До этого у него никакихъ проектовъ по части церкви не было и онъ вообще относился равнодушно къ благолѣпію церковному, а теперь совершилось въ его головѣ перемѣщеніе мыслей. Припомнивъ, что онъ сельскій староста, онъ заговорилъ авторитетно:
-- Чаво, старики? Айда-те къ писарю! Сходъ на счетъ пещерной церкви!
Шалай даже не взглянулъ на Ивана Емельяныча, въ которомъ, какъ въ сторонникѣ неизреченнаго свѣта, видѣлъ невольнаго противника своей идеи.-- Чья еще возьметъ!-- съ гордостью говорилъ онъ, широко шагая въ серединѣ попечителей, занимавшихъ поперекъ всю улицу, и будучи вполнѣ увѣренъ, что его предложеніе будетъ единодушно принято всѣмъ селомъ.