Получивши изъ Шевырялова приговоръ о томъ, что прихожане желаютъ строить на имѣющіяся церковныя деньги пещерную церковь и что если этихъ двухсотъ пятидесяти рублей не хватитъ, то они готовы повернуть на это благое дѣло "питейную статью", т. е. арендныя деньги за право торговли водкой въ ихъ селѣ, при чемъ въ приговорѣ весьма политично умолчано было совершенно о неизреченномъ свѣтѣ, какъ бы его совсѣмъ даже и не было, о. Сосипатръ сразу увидѣлъ, что писарь Ефимъ Павлычъ Колмыковъ обстряпалъ дѣло весьма недурно. Теперь на всякій, тѣмъ болѣе на объективный взглядъ, дѣло ясно какъ дважды два, что въ Шевыряловѣ крупный разладъ между священникомъ и прихожанами: священникъ затѣялъ свое, а прихожане желаютъ другого. Все это, въ связи съ заявленіемъ писаря о самовольныхъ дѣйствіяхъ священника и съ жалобой объ отравленіи поповымъ снадобьемъ Петькиной матери, было на руку о. Сосипатру, который теперь ухмылялся при воспоминаніи о калошахъ о. Романа -- до чего въ сущности пустая это была обида въ сравненіи съ тою, которую онъ можетъ преподнести ему въ лицѣ его зятя! Духовенство пойметъ, что съ о. Сосипатромъ шутки плохи, что онъ никогда не забываетъ оскорбленія и умѣетъ давать сдачу, да такъ, что весь вѣкъ будутъ помнить. Теперь о. Аполлону не вывернуться, какъ онъ ни старайся. Денегъ въ шевыряловской церкви мало и оба разновременно возникшіе проекта осуществить невозможно. Еали бы даже идея крестьянъ и затормазилась священникомъ, что весьма возможно, то мечта самого священника еще дальше отъ дѣйствительности и можетъ найдти осуществленіе не иначе, какъ съ пожертвованіемъ личныхъ средствъ самого иниціатора, потому что церковныхъ денегъ не видать о. Аполлону, какъ своихъ ушей, а на частныя пожертвованія въ бѣдной Шевыряловкѣ нечего и разсчитывать. Въ другое время, можетъ быть, и нашлись бы благотворители, но теперь всѣ, видимо, увлечены новымъ проектомъ, на который идутъ съ такой охотой, что готовы отдать важную статью своего общественнаго бюджета, доселѣ являвшуюся хорошей затычкой при сборѣ податей, и о. Аполлонъ "остался на бобахъ". Но воображеніе о. Сосипатра простиралось далѣе. Если бы о. Аполлонъ, изъ гордости или другихъ видовъ, вздумалъ довести свой проектъ до конца на собственный, личный счетъ, по пословицѣ: разорвался, да не подался,-- то и тогда ему не будетъ никакого выигрыша, онъ не получитъ даже нравственнаго удовлетворенія въ видѣ знаковъ вниманія начальства, хотя въ другое время за это же самое дѣло, если бы онъ даже все его обдѣлалъ на церковныя или чужія деньги, безъ всякой копѣйки съ своей отороны, онъ получилъ бы скуфью.
-- А теперь,-- посмѣивался о. Сосипатръ, думая объ о. Аполлонѣ,-- такую благодарность засвѣтятъ тебѣ въ формуляръ, что долго ее не выскоблишь оттуда. Консисторія-то Ивановна того... она, братъ, не любитъ, чтобы дѣла дѣлали помимо нея, она очень щепетильна на этотъ счетъ.
Но и этого казалось мало о. Сосипатру.
-- Если повести дѣло какъ слѣдуетъ, со всею строгостью законовъ, то неизреченный свѣтъ и не появится на свѣтъ Божій,-- можно убрать всѣ воздвигаемыя сооруженія, и ты, голубчикъ, путайся по судамъ, какъ хочешь, со своимъ подрядчикомъ, пока до того не дойдешь, что самъ себѣ опротивѣешь и будешь проклинать день и часъ своего рожденія.
Раздумывая о томъ, что лучше или, вѣрнѣе, что хуже для о. Аполлона, разорить ли его матеріально, давъ возможность докончить постройку, или, не разоривъ, совсѣмъ упразднить ее, о. Сосипатръ пришелъ къ послѣднему, думая:
-- Ужъ двѣсти рублей своихъ ты загубилъ, голубчикъ, и простись съ ними. На первый разъ довольно. А неизреченнаго свѣта ты все-таки не увидишь, потому что, если онъ осуществится, то это будетъ въ ущербъ чести всѣмъ другимъ церквамъ нашего благочинія и моей въ особенности, и невыгодно отзовется, когда поѣдетъ преосвященный и отмѣтитъ тебя съ похвальной стороны. Лучше вотъ что...
Въ перспективѣ о. Сосипатру рисовался Высокогорскій монастырь среди дубовой рощи и въ немъ... о. Аполлонъ. Такимъ образомъ, о. Сосипатръ, подшивая бумаги въ "Дѣло о неизреченномъ свѣтѣ въ селѣ Шевыряловѣ", имѣлъ въ виду слѣдующее: во-первыхъ, чтобы о. Аполлонъ потерялъ приданныя деньги безвозвратно, во-вторкхъ, имѣлъ бы о себѣ мнѣніе со стороны епархіальнаго начальства какъ о безтолковомъ самовольникѣ, въ-третьихъ, былъ бы выгнанъ изъ Шевырялова за неуживчивость и неумѣнье ладить съ прихожанами и, въ-четвертыхъ, посидѣлъ бы за это и въ совокупности за вредное лѣченіе въ монастырѣ.
-- Попрыгаете оба,-- потиралъ руки о. Сосипатръ, думая объ о. Романѣ и о. Аполлонѣ.-- Вотъ вы у меня гдѣ теперь!-- сжималъ онъ маленькій сухой кулакъ, предаваясь злобной, мстительной радости.
Въ другое время и при другихъ обстоятельствахъ, если-бы дѣло это было сколько-нибудь сомнительное, о. Сосипатръ не преминулъ бы прибѣгнуть къ хорошо извѣстному и часто практиковавшемуся имъ способу конфиденціальныхъ сношеній съ начальствомъ и тѣмъ скорѣе обезпечилъ бы своему намѣренію желаемый успѣхъ. Но такъ какъ шевыряловское дѣло было вѣрное съ перваго взгляда и исходъ его можно было предвидѣть и съ точностію опредѣлить, то о. Сосипатръ не видѣлъ нужды въ обычномъ образѣ своихъ дѣйствій и повелъ его открыто. Прежде всего, онъ предалъ его самой широкой гласности и много и часто, по поводу и безъ повода, говорилъ со всѣми, съ кѣмъ приходилось встрѣчаться -- съ земскимъ начальникомъ, слѣдователемъ, писарями, старшиной и особенно съ духовенствомъ, при чемъ всегда прибавлялъ:
-- Ну, и зятька Богъ послалъ о. Роману, нечего сказать, глупѣе-то не могъ отыскать мужа для своей дочери. Вотъ, вы всѣ говорите: уменъ, уменъ о. Романъ! А это что? Мыслимо-ли, чтобы у благочиннаго былъ такой дуракъ зять? Это значитъ, о. Романъ людей совсѣмъ не понимаетъ... Да и не учитъ.