-- Нѣтъ, братъ, этимъ медомъ не отдѣлаешься, еще полсотню приложить придется. Есть-ли у тебя, по крайней мѣрѣ, дозволеніе? Спрашивалъ-ли ты кого?
-- Кого спрашивать? Чай, я самъ хозяинъ въ церкви.
-- Хозяинъ?-- воскликнулъ о. Романъ.-- Да ты даже азбуки церковнаго дѣла не знаешь! Хозяинъ въ церкви всегда былъ, есть и будетъ только приходъ,-- отчетливо рубилъ каждое слово о. Романъ, махая перстомъ по направленію къ о. Аполлону, какъ къ ученику въ школѣ, и повторяя послѣднія слова особенно громко.-- Только приходъ! А священникъ -- это, какъ тебѣ яснѣе представить, ну, приказчикъ, что-ли...
-- Вы ужъ больно унижаете священника,-- заспорилъ о. Аполлонъ.
-- Нисколько! Хотя это прямо нигдѣ не сказано, но смыслъ закона таковъ.
-- Въ пастырскомъ богословіи ничего этого нѣтъ.
-- Кромѣ прямого закона есть еще законъ обычая, какъ онъ называется, обычное право, что-ли... Бываетъ, что право обычая идетъ даже въ разрѣзъ съ писанымъ закономъ, и писаный законъ въ этомъ случаѣ уступаетъ неписаному, уважаетъ его. Мнѣ, какъ благочинному, это хорошо извѣстно, да и ты по доброму долженъ это знать. Какое участіе принимаютъ въ твоемъ дѣлѣ прихожане? Ну, староста церковный, напримѣръ?
-- Да онъ ничего, смирный.
-- Смирный!.. Людей ты не понимаешь. А церковное попечительство тоже смирное? Дескать: "Воля ваша, батюшка"?
-- Да.