-- И постановленіе есть?
-- Словесное. Думаю, довольно,-- подбодрялъ себя о. Аполлонъ.
-- Даже очень, очень не довольно!.. Слова -- это, братъ, пузырь на водѣ, дунь и пропалъ. Только что написано перомъ, того не вырубишь топоромъ. Ахъ, Аполлонъ, Аполлонъ! Смотри, кабы чего не вышло.
-- А что можетъ выдти?-- выдавливалъ изъ себя усмѣшку молодой священникъ.
-- Да ничего особеннаго,-- какъ будто равнодушно произнесъ о. Романъ и даже позѣвнулъ при дальнѣйшихъ словахъ,-- своими деньгами поплатишься... Но что для тебя значатъ триста-четыреста рублей! Ты Крезъ!-- закончилъ онъ желчно.
О. Аполлонъ взглянулъ на жену. О. Романъ поймалъ этотъ взглядъ и сказалъ:
-- Это ты насчетъ приданаго справляешься? Полторы тысячи въ золотой рентѣ, я хорошо знаю. Но ты, Таня, смотри у меня, не трать ихъ. Какъ они были, такъ пусть и остаются, даже процентовъ не моги тратить. Это пусть отъ тебя идетъ къ дѣтямъ, внукамъ, правнукамъ по женской линіи въ приданое въ нашемъ роду.
-- Да ужъ мы двѣсти отдали,-- выболтала Таня.
-- Какъ такъ? А почему ты мнѣ не сказала?-- всполошилась Ираида Ивановна.
-- Это ужъ послѣ васъ было, Аполлошѣ понадобились.