-- Изъ вашихъ, словъ о. Павелъ, я понялъ, къ чему все клонится, но интересно было бы посмотрѣть самое дѣло. Нѣтъ-ли въ немъ какихъ-нибудь облегчающихъ вину о. Аполлона особенностей?
Тогда о. Павелъ переложилъ подушку на свое мѣсто, передвинулся къ круглому столу, накрытому красной вязаной скатертью и извлекъ изъ-за пазухи "Дѣло". И о Романъ тоже пододвинулся къ столу и сталъ слѣдить глазами по бумагѣ за тѣмъ, что не спѣша и выразительно читалъ о. Павелъ. По прочтеніи послѣдней бумаги о неудачномъ врачеваніи о. Аполлона вошла Ираида Ивановна съ подносомъ, на которомъ были двѣ чашки кофе съ сухарницей и сливочникомъ. Это было сюрпризомъ даже для самого протопопа, не только для гостя, который пришелъ теперь въ полное восхищеніе отъ угощенія и даже запротестовалъ:
-- Да что это вы, матушка! Сколько я вамъ хлопотъ надѣлалъ своимъ пріѣздомъ.
-- Хлопоты за хлопоты, о. Павелъ!-- тактично промолвила матушка то, что на ея мѣстѣ благочинниха третьяго округа Евпраксія Андреевна, непремѣнно выразила бы въ угловатой формѣ пословицей: "Въ чужомъ пиру похмѣлье". Въ это время о. Романъ взялъ со стола "Дѣло" и опять сталъ перелистывать, что заставило о. Павла искоса невольно наблюдать за всѣми движеніями о. Романа. О. Романъ замѣтилъ нѣсколько тревожный взглядъ гостя и поспѣшилъ передать бумаги въ его руки со словами:
-- Берегите, а то украду! Ха-ха! Чай, о. Сосипатръ въ огражденіе себя росписку съ васъ взялъ?
-- Да, у насъ въ благочиніи формальность строго соблюдается,-- уклончиво отвѣтилъ о. Павелъ.
-- Это видно.-- Хотѣлъ было о. Романъ прибавить, что о. Сосипатръ по себѣ о людяхъ судитъ, но только махнулъ рукой и сказалъ.-- Всякъ по своему ведетъ дѣло.
-- Да,-- согласился гость, прихлебывая кофе въ одинъ разъ съ хозяиномъ.
-- Не хотите-ли еще?
-- Благодарствуйте, матушка!-- отказался онъ, чувствуя, что его миссія окончилась и пора ко дворамъ.-- Надо и отправляться.