-- Не рекомендую нынѣшнія вина, много въ нихъ всякой примѣси. А вы бы лучше опять той наливки.
Но Ираида Ивановна возразила:
-- Нѣтъ, отчего-же, батя? можно и вина.-- И различивъ опытнымъ взглядомъ въ ряду бутылокъ одну, оставшуюся отъ архіерейскаго угощенія, съ чистымъ удѣльнымъ виномъ, она сказала, наливая въ рюмку гостя:
-- А хоть бы вотъ этого... Не крѣпкое. Этого и я даже могу...
-- А ну-ка, и мнѣ сего-же,-- подставлялъ о. Романъ свою рюмку.
-- За угощеніе!-- чокался гость, привставая.
-- За посѣщеніе!-- отвѣтствовала матушка, тоже вставая и давая тѣмъ знакъ, что обѣдъ окончился. Гость поцѣловался съ хозяиномъ и издали почтительно раскланялся, придерживая лѣвой рукой ниспадавшія на лобъ густыя косицы черныхъ волосъ, съ хозяйкою, отвѣтившею ему на благодарность обычнымъ:
-- Не взыщите!
Мужчины удалились въ зало, сѣли на длинный мягкій старомодный диванъ, обитый чернымъ сафьяномъ, и закурили папиросы, облокотясь каждый на ручку дивана. Ихъ раздѣляла лежавшая посерединѣ дивана вышитая шелками подушка, манившая къ себѣ руки сидящихъ своимъ мягкимъ малиноваго цвѣта бархатомъ и располагавшая собесѣдниковъ къ благодушію, не смотря на остроту самой темы.
Надо замѣтить, что о. Павелъ съ перваго момента встрѣчи взялъ вѣрный тонъ. Онъ изложилъ тихимъ, спокойнымъ голосомъ всю печальную эпопею неизреченнаго свѣта, нисколько не отмѣчая комичной стороны нѣкоторыхъ поступковъ о. Аполлона. Рѣчь его была дѣловита и серьезна, но безъ вычурной и обидной жалостливости по отношенію къ провинившемуся. Въ такомъ же духѣ онъ велъ рѣчь и послѣ обѣда, готовя къ этому моменту самое главное, но только дожидаясь со стороны о. Романа вопроса, который самъ собою послѣдовалъ: