Вскорѣ пріѣхалъ Ѳедоръ верхомъ, за его спиной сидѣлъ старикъ, безъ шапки и босой, и держалъ на-перевѣсѣ дубовую ось.
-- Ну, теперь втроемъ живо изладите съ Листратомъ. Эхъ, Листратъ, стары мы стали, а вѣдь были когда-то молоды. А теперь, видно, "имъ тя пояшетъ и ведетъ, амо же не хощеши". Умирать пора.
-- Ну, ты, батюшка, еще помаячишь, тебѣ чаво дѣлается, а вотъ у меня поясница того и гляди отвалится.
-- А стекольное ремесло бросилъ?
-- Давно ужъ не занимаюсь. Внукъ теперича ходитъ съ алмазомъ-то, а я дома ребятишекъ наблюдаю.
-- А какъ дѣла со стекломъ идутъ?
-- Дешевле прежняго стекло-то, а прибыли ни рожна.
-- Не тѣ времена, видно.
-- Не тѣ.
Ось перемѣнили, старую привязали къ задкамъ, и о. Никандръ, придерживаемый крестникомъ, занялъ прежнее мѣсто.